Глава 1. Последний рассвет
Рассвет не принёс света – только тусклое, болезненное свечение, просачивающееся сквозь пелену низких туч. Башни города, высившиеся на горизонте, казались зубьями гигантской пасти, готовой сомкнуться.
Катарина стояла у узкого окна каменного дома – их жалкого убежища, спрятанного в лабиринте узких улочек у гавани. Сырой воздух пробирал до костей, а запах плесени, пропитавший стены, напоминал о безысходности.
Рядом на ветхой кровати спал Габриэль. Он лежал на боку, подложив руку под голову, и даже во сне его плечи оставались напряжёнными. Ему было двадцать пять, но из‑за худобы и острых скул он выглядел моложе. Тёмные волосы упали на лоб, скрывая шрам над левой бровью – след давней драки. Пальцы слегка подрагивали, будто во сне он всё ещё перебирал планы побега.
Катарина долго смотрела на него, впитывая эти последние мгновения покоя. Затем, сглотнув ком в горле, коснулась его плеча:
– Пора. Если мы не уйдём сейчас, нас найдут.
Он открыл глаза – серые, как утреннее небо, – и улыбнулся. Улыбка вышла бледной, вымученной, но всё равно согрела её на миг.
– Мы успеем, – прошептал Габриэль. – Я договорился с рыбаком – он переправит нас через залив. К полудню будем уже на той стороне. Новая жизнь, Катари…
Она села рядом, осторожно погладила его по щеке. Его кожа была холодной. Слишком холодной.
– Ты дрожишь. Тебе плохо? – тихо спросила Катарина.
– Просто ночь была сырой, – отмахнулся он. – Ничего, на море станет легче. Представь: солёный ветер, чайки, рыбацкие сети… Мы снимем домик у воды. Ты будешь рисовать, я – чинить лодки. И больше никаких пряток.
Он взял её руку, прижал к груди. Катарина замерла, не решаясь сказать то, что должна.
– Габриэль… Я должна тебе кое‑что сказать, – нерешительно начала она.
– Что? Что ты передумала бежать? – улыбнулся он.
– Нет, – Катарина покачала головой и опустила взгляд. – Я… Я беременна.
Его лицо на мгновение застыло. Затем глаза расширились, а губы дрогнули в не верящем смехе.
– Беременна?.. Катари, это… это же чудо! Наш ребёнок. Наш! – он притянул её к себе, поцеловал в висок и зашептал: – Теперь мы точно успеем. Мы обязаны успеть. Я не позволю, чтобы с вами что‑то случилось. Слышишь? Ни за что.
Катарина кивнула, пряча слёзы. Он не знает, насколько мы близки к ловушке. Не знает, что за нами уже идут.
Они собирали скудные пожитки в молчании, нарушаемом лишь скрипом рассохшейся мебели и их прерывистым дыханием. Катарина спрятала в складках платья маленький медальон с прядью волос матери. Металл холодил пальцы, словно предупреждая.
