С самого утра шел дождь. Ветер был настолько сильным, что капли врезались в окна, угрожая разбить прекрасные витражи моего дяди Мортимера Грейвза, которыми он гордится больше, чем своими детьми. Прекрасные композиции в виде цветов орхидей, выложенных разноцветным стеклом, завораживали и наполняли комнату светом даже в этот хмурый день, но их затейливые узоры все же не могли вывести меня из задумчивости.
Сегодня мой день рождения. Для многих такой день — повод для счастья и празднеств, но для меня он стал самым печальным в году. Восемнадцать лет назад в этот день умерла моя мама, и не менее трагичным было то, что ее не стало спустя пару часов после моего появления на свет. У меня не было шанса узнать, что такое материнская любовь. Я спрашивала дядю о том, как именно все произошло, с тех самых пор, как вообще начала понимать хоть что-то в этой жизни. И только в мой пятнадцатый день рождения он сдался и решил рассказать мне правду.
Моя мать, Розалинд, была старшей дочерью в семье преуспевающих торговцев и настоящей красавицей. Семья Грейвз славилась своим трудолюбием и умением делать деньги на продаже стекла, которое привозили из соседнего королевства, расположенного на острове Эвениан. Сами эвенианцы ни черта не смыслили в торговле, поэтому сотрудничали с нашей семьей на протяжении уже трех поколений: сейчас — с дядей.
По традиции, истоки которой ведут еще к первому темнорожденному королю-вампиру, в восемнадцать лет моя мать прошла ежегодный Обряд Крови и впоследствии была представлена самому королю как кандидатка в невесты. Все в семье верили, что она пройдет Отбор и станет не просто фавориткой Его Величества, а королевой и подарит короне еще одного наследника, но в течение года моя мать так и не понесла. Она вернулась в семью опозоренной, ибо нет ничего хуже, чем быть выбранной для такой важной миссии, как продолжение королевского рода, и провалить ее.
Мама стала похожей на тень. Ее красота никуда не делась, но свет в душе померк. Ситуацию осложняло отношение общества к таким, как она: опозоренным и отвергнутым. На них переставали смотреть, их более не приглашали на балы или приватные чаепития. Не было никакой возможности устроить дальнейшую жизнь — выгодно выйти замуж и продолжить род. Такие женщины для общества просто исчезали, но самое страшное — они становились обузой для собственной семьи.
Постепенно моя мама обрела смысл, трудясь на благо семьи — участвуя в семейном деле. Она начала помогать своему отцу — моему деду Арчибальду Грейвзу — в работе с магами-целителями, которых заинтересовали прекрасные колбы и реторты из эвенианского стекла. Дядя признался мне, что их отец даже подумывал выдать ее замуж за своего секретаря-вдовца, чтобы сделать того партнером. Но его планам не суждено было сбыться: вскоре мама уже не могла скрывать своей беременности, и деду пришлось посадить ее под замок.
