– Так, говорите, она круглая сирота?
Мать-настоятельница, неопределенного возраста женщина, внимательно присмотрелась к визитеру, посетившему их монастырскую школу.
Это был уже далеко не молодой человек, довольно почтенного возраста, которого выдавали и седина на висках, и морщины. Но не такие морщины, что оставляют веселый нрав и привычка улыбаться, нет. То были следы высокомерия и брезгливости по отношению ко всему миру. Чопорный образ дополнял старомодный костюм из черного сукна.
Он стоял у окна в кабинете настоятельницы и наблюдал, как взрослые девочки, подопечные школы при монастыре, занимаются послеобеденными садовыми работами. Одна девушка привлекала его внимание больше всего.
От его взгляда становилось жутковато.
Ни одна мать, даже самая бессердечная, не захотела бы отдать ему свою дочь. Но матери у Евы не было, как и отца. У нее вообще никого не было – мрачный визитер уточнил это уже в третий раз.
И Ева слишком долго задержалась в школе-приюте. Ей вообще повезло, что она смогла найти работу. Многие из юных душ, выращенных здесь, не имели в жизни никакого иного пути, кроме как принять постриг.
Ева также готовилась к нему, но вдруг явился этот господин.
Он сообщил, что ищет гувернантку для своих детей, но хотел бы подобрать ее сам. Отчего-то его выбор пал на Еву…
– Она живет при монастыре уже почти двадцать один год, и за этот срок никто из ее родственников никак не дал о себе знать, – ответила мать-настоятельница.
– Прекрасно… – Мрачный господин изобразил довольную улыбку. – Просто прекрасно… Тогда сообщите девушке, что она принята на службу в мое поместье. Завтра я пришлю за ней слугу и карету.
– Позвольте узнать, где находится ваше поместье? – поинтересовалась мать-настоятельница. – Также мне нужно знать о детях. Возможно, вам подойдет кто-то другой из наших подопечных.
– Нет-нет! – возразил визитер. – Меня полностью устраивает эта юная леди. У меня трое сыновей. Полагаю, она им понравится.
Мать-настоятельница скривилась в фальшивой улыбке. Брать на службу молодую девушку к трем мальчикам… Даже ей было жаль бедняжку Еву.
– Про мое поместье вы, должно быть, слышали, – добавил господин, наконец отойдя от окна и вернувшись к письменному столу, за которым сидела мать-настоятельница.
Все так же спокойно улыбаясь, он заглянул ей в глаза, и в темных зрачках его заплясало пламя. Гость разомкнул губы и произнес несколько слов. Название своих земель, по крайней мере мать-настоятельница так думала.
