Глава 1. Свитер, который всё испортил
Моя комната – это царство пряжи. Полки уставлены мотками всех оттенков: от снежно‑белого до угольно‑чёрного. На столе – гора незаконченных изделий: шарф с перекошенными петлями, носки, один из которых явно длиннее другого, и… свитер.
Тот самый.
Я смотрю на него с тоской. Олень на груди больше похож на «что‑то рогатое, только что вылезшее из чащи после бурной ночи». Рога кривы, тело перекошено, а глаза – два неровных отверстия, будто их прожгли случайно.
– Ну почему?! – я дёргаю за нить, пытаясь распустить хотя бы часть узора. – Почему у всех получаются милые зверушки, а у меня… это?
Пряжа сопротивляется. Петли цепляются друг за друга, будто сговорились. Я тяну сильнее – и тут же понимаю: всё хуже. Теперь не только олень, но и весь перед свитера пошёл волнами.
– Ладно, – шепчу, сжимая кулаки. – Будем спасать, что можно.
Сначала пытаюсь аккуратно распустить самые безнадёжные участки – вокруг оленя. Нить поддаётся с трудом: то застревает, то рвётся, то вдруг вытягивает за собой целую цепочку петель. Через десять минут возни свитер выглядит уже не как неудачная попытка изобразить зверя, а как жертва стихийного бедствия.
«Так дело не пойдёт», – думаю я, разглядывая это безобразие. Нужно зафиксировать то, что ещё держится, чтобы дальше не расползлось.
Меня зовут Лиза.
Я невысокая, хрупкая, с вечно спутанными каштановыми волосами, которые безуспешно пытаюсь собрать в хвост. Мои глаза – светло‑карие, с искоркой любопытства, но сейчас в них читается отчаяние. На носу – очки в тонкой оправе (без них я не вижу ни петли, ни схемы). На мне старые джинсы и футболка с принтом «Вязание – это магия» (шутка, которая теперь кажется пророческой). Все руки – в мозолях от спиц, с обломанными ногтями (всё время забываю обрезать) и едва заметными следами акриловой краски.
В отчаянии открываю ноутбук и вбиваю в поисковик: «узел, который не развяжется». В результатах – десятки схем, обещающих «идеально закрепить край» и «навсегда остановить распускание». Выбираю самую простую на вид.
Следую инструкции: петля туда, петля сюда, аккуратно затягиваю… И тут чувствую – что‑то идёт не так.
Вместо аккуратного, послушного узла у меня в руках рождается чудовище: тугой, корявый комок, который не просто держит нить, а душит её. Пряжа скрипит, будто протестует. Пытаюсь ослабить – бесполезно. Этот узел не поддаётся. Он словно живёт своей жизнью, сжимаясь всё сильнее.
– Ну и ладно, – вздыхаю я. – Хоть не распустится.
Смотрю на свитер. Олень по‑прежнему выглядит трагично, но теперь хотя бы не грозит превратиться в бесформенную массу.
