Глава 0.1. Тысяча лет тишины
Сознание возвращалось медленно, тяжело, словно сквозь слой вязкой смолы.
Первым пришло ощущение холода. Не того живого холода, от которого стынет кожа, а мёртвого, глубинного, въевшегося в каждую клетку. Камен попытался пошевелить пальцами – они не отозвались. Тело было чужим, тяжёлым, словно налитым свинцом.
Потом – свет. Тусклый, аварийно-красный, пульсирующий где-то над головой в такт монотонному писку. Писк резал слух, вгрызался в мозг, заставляя вспоминать что-то важное, ускользающее.
Криокапсула. Система жизнеобеспечения. Аварийное пробуждение.
Слова приходили обрывками, будто из другого мира. Камен с трудом разлепил веки. Над ним нависал мутный колпак капсулы, покрытый изнутри инеем. Сквозь налёт проступали цифры: год, месяц, день… Они ничего не говорили ему. Тысяча с чем-то? Он не мог сосредоточиться.
Крышка капсулы отъехала с протяжным шипением, и в лицо ударил ледяной воздух. Камен закашлялся, лёгкие обожгло. Он попытался приподняться – и едва не рухнул обратно. Мышцы превратились в желе, руки дрожали мелкой дрожью. Тело, тысячу лет пролежавшее в анабиозе, отказывалось подчиняться.
– Медленно, – прошептал он сам себе, и собственный голос показался чужим. – Очень медленно.
Он сел, свесив ноги. Криокапсула стояла в центре небольшого зала, заваленного обломками. Вокруг громоздились остатки оборудования – древнего, незнакомого, покрытого толстым слоем пыли. Стены были испещрены трещинами, в нескольких местах зияли пробоины, за которыми угадывалась чернота космоса. Станция умирала.
Камен попытался вспомнить, что здесь произошло. Ничего. Пустота. Только обрывки: чьи-то лица, звёзды, голос, говорящий о равновесии… и брат. Брат, которого звали…
Имя ускользало.
Он заставил себя встать. Ноги подкосились, пришлось схватиться за край капсулы. Пальцы оставили на пыльной поверхности отчётливые следы. Камен посмотрел на свои руки – бледные, худые, почти прозрачные. На запястье тускло блеснул металлический браслет с едва заметными узорами.
Матрица.
Слово всплыло из глубин памяти. Да, матрица. Часть его. Часть того, кем он был.
Опираясь о стены, Камен побрёл по залу, перешагивая через обломки. Добрался до терминала – массивной панели, всё ещё тускло мерцающей индикаторами. Коснулся экрана. Тот отозвался рябью, затем высветил голографическую запись.
Женщина. Пожилая, с мудрыми глазами и строгим лицом. Её одежда была странной, непохожей на то, что Камен помнил (помнил ли он что-то вообще?). Она говорила на древнем наречии, но слова сами собой складывались в понятные фразы.
