Часть 1. Решение Совета по биобезопасности
Зал №7 был построен так, чтобы ничто не отвлекало от сути. Стены – матовый композит серого цвета, без окон, без украшений, без даже намёка на то, что за ними – галактика, войны, жизни. Только свет: ровный, холодный, падающий сверху, как приговор. Воздух пах озоном и чистой сталью. Температура – 19°C. Достаточно, чтобы не дрожать. Достаточно, чтобы помнить: здесь нет места слабости.
Артём Лозовский вошёл без стука. Он знал: в этом зале приветствия – пустая трата кислорода. На плече – жетон старшего исследователя, выданный после того, как он остался единственным выжившим в батальоне связи на Колонии «Рассвет». На левой руке – шрам, который никогда не заживал полностью, будто кожа помнила, каково это – видеть, как твои товарищи замирают в тишине, с открытыми глазами и синхронным дыханием, подавленные «гармонией» Гамма-7.
В правой руке он держал термоконтейнер. На нём – красная полоса и надпись: «Колония Рассвет, образец №441. Источник: ребёнок, 8 лет, мужской пол. Время извлечения: +17 мин после контакта с Гамма-7».
Он подошёл к центру. Поставил контейнер на стол. Нажал кнопку. Из пола поднялся проектор. На экране – график сердцебиения.
– Это кровь ребёнка, – сказал он. Голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость, накопленная за пятнадцать лет молчания. – Возраст – восемь лет. Диагноз при извлечении: термический ожог третьей степени на большей части тела, разрыв селезёнки, внутреннее кровотечение. Прогноз выживаемости – менее одного процента.
Он сделал паузу. Посмотрел на генералов. На учёных. На троих в чёрной форме СБ, сидевших в последнем ряду, как тени.
– Через семнадцать минут после контакта с Гамма-7 его сердце билось ровно шестьдесят два раза в минуту. Дыхание – стабильное. Нейроактивность – как у спящего. Он не умирал. Он… функционировал.
Генерал Тарасов, командующий 5-м флотом, потер шрам на шее – след от нейроинтерфейса, удалённого после того, как его эскадра была «заглушена» Альфа-3, – и спросил:
– Вы предлагаете использовать их методы?
– Нет, – ответил Лозовский. – Я предлагаю использовать их тела. Как сырьё. Как запчасти. Мы не должны уничтожать их, как животных. Мы должны разобрать их, как оружие. Чтобы больше никто не смог им воспользоваться – кроме нас.
Он указал на график.
– Вот логика Альфа-3. Она предсказала падение нашего флота за семнадцать минут до взрыва. Мы назвали это демонской проницательностью. Но это был алгоритм. Чистый. Без страха. Без совести.
– Вот сила Бетта-1. Он поднял обломок станции массой сто двадцать тонн, чтобы придавить наших солдат. Но это была не ярость. Это была энергия. Без воли. Без боли.
