Пролог 1: Ночная охота
«Ночь — моя стихия. И горе тем, кто путает добычу с охотницей»
Ноги отяжелели, словно налились свинцом. Горло горело от каждого вдоха, а в ушах стоял оглушительный шум. Биение пульса вытеснило собой все остальные звуки. Они бежали слишком долго — даже для тренированных мужчин, преследующих одну хрупкую девчонку. Тёмные переулки с облупленными стенами и разбитыми окнами сжимались вокруг неё. Ни огня, ни звука — лишь ветер, гнавший мусор по асфальту мимо покосившихся заборов.
Тупик. Холодный шершавый кирпич впился в спину. Бежать было некуда. Сердце колотилось глухо, вышибая все мысли. Мир сузился до трёх фигур, надвигающихся из темноты. Их тяжёлое дыхание смешивалось с запахом дешёвого табака, пота и чего-то звериного.
«Охотники» шли не спеша, уверенные в своём успехе. Их шаги гулко отдавались в тишине переулка. У одного в руке блеснуло лезвие, отражая скупой свет луны.
— Чего вы хотите? — голос девушки сорвался на шёпот.
Коренастый главарь с шрамом через бровь осклабился, обнажив жёлтые зубы.
— Глупый вопрос, детка, — прорычал он.
Тонкая ткань блузки с треском разорвалась от его рывка. Грубые ладони впились в её плечи и с силой пригвоздили к стене. Жертва попыталась вырваться, но её движения были слабыми и беспомощными. Мужчина расстегнул ремень, впился пальцами в бёдра, а потом повалил на асфальт. От резкого удара об землю девушка жалобно вскрикнула.
Но его ухмылка сползла, когда он вгляделся в её лицо. В глазах мелькнуло недоумение, затем — леденящий, животный ужас. Подбадривающие выкрики его приятелей сменились настороженным молчанием. Главарь попытался что-то просипеть, но лицо его исказилось в немой гримасе. Из горла не вырвалось ни звука. Лишь беспомощно отвисла его челюсть.
Девушка исчезла. Теперь на него взирало нечто с хищной ухмылкой во всю ширину лица. Кожа существа была мертвенно-белой, как надгробный мрамор, а под ней пульсировали иссиня-чёрные вены, толстые и выпуклые, словно корни ядовитого плюща. Ряд острых зубов обнажился в немом рыке. Длинные, изогнутые чёрные когти сжались в готовности разорвать плоть.
Страх на лице насильника был недолог. Существо издало звук, средний между шипением кошки и свистом ветра в щели, и вонзило когти в его грудь. Хруст прокатился по мёртвой тишине переулка. Сердце, вырванное одним движением, ещё трепетало в её руке, когда она с жадностью впилась в него зубами. Чавкающий звук на мгновение нарушил тишину, смешавшись с запахом свежей крови и ужаса.
Потом тварь медленно обернулась к оставшимся. Те, уже придя в себя, бросились врассыпную. Охота только начиналась.
