— Вы издеваетесь?
С моего лица аккуратно снимали бинты — я округлыми глазами смотрела на своё изображение в зеркале. Отёки и синяки такие мелочи, важно другое: кто это прямо предо мной? Я себя не узнавала.
— Где мои родненькие морщины? И почему глаза голубые? Что вы сделали с моим подбородком, а-ля кирпич? Эй?
— Лобанова, — в коммуникаторе отразилась нахальная рожа начальника и двух его замов, — не строй из себя истеричку, тебе не идёт.
— Легко вам сказать, это из меня слепили малолетку. И сколько мне сейчас, по-вашему?
— Ну не знаю, — протянул Илюха. — Двадцать с хвостиком.
— А было пятьдесят!
— Слышь… — Второй зам по кличке Ваганыч сделал характерный знак рукой, рисуя груди в воздухе. — Там тоже, я посмотрю, прибавилось?
— Глаз — алмаз.
Они с Серым обменялись рукопожатием. А я нахмурилась и почувствовала острую боль за ушами.
— Ой!
Чуть слёзы из глаз не вышибло.
— Дорогуша, вам пока нельзя гримасничать, иначе швы разойдутся. Нам пришлось сделать сильную подтяжку. А заодно накачать вас эстрогеном, сделать липосакцию и регенерацию кожи по всему телу.
— А спать мне тоже с открытыми глазами? — спросила я на полном серьёзе. Вот только замы прыснули со смеху.
— Это уж как получится, — кисло ответила медсестра.
— Слух, Лобанова! — Сергей, отсмеявшись, разжился советом: — Благодарна должна быть, в твоё личико и новое тельце вбухали немерено, а ты ещё возмущаешься.
— Можно подумать, я об этом просила?
— Так, Лоб, — начальник, лишь временами суровый мужик, сейчас начнёт раздачу ЦУ, раз вспомнил мою старую кличку, — тебя закинут в самую гущу событий одну. С лексиконом придётся экстренно работать, никаких словечек старше двадцати пяти, тебе ясно?
— А прослушка будет? — невинно уточнила я.
— Нет.
— Тогда ясно.
Мы с Ваганычем переглянулись. Я ехидствовала, ведь это он мастер слежки.
— Рано радуешься, — парировал он. — На тебя повесили передатчик. Где — не скажу, чтобы ты его вилкой не сковырнула.
— Да ладно, реально? — пыталась привыкать к сленгу. И снова за ушами кольнуло. Медсестра насупилась, но ничего не сказала. — А что, и губы силиконом накачали?
— Силикон — отстой, — фыркнул Сергей.
— Можно подумать, ты в этом профи, — поддела его я. Ваганыч не промолчал:
— Так у него жена…
— Заткнись! — шикнул на него зам, пихнув локтем.
Эх, я тоже локтями работать люблю! Хочу к ним.
— И учти, тебе строго запрещено пить.
— Как вообще? А не умру ли от обезвоживания? — скосила под глупенькую.
— Я смотрю, в роль вживаешься, молодец, — похвалил шеф. — Но не паясничай. Ты знаешь, о чём я. А то у старлейта на дождь рука ноет каждый раз после того случая.
