Эпиграф:
«Снаружи нет ни истины, ни лжи. Есть только возможное. И оно скучает».
— Из дневника профессора Правил, последняя страница
Там, где нет структур, нет и слов.
Поэтому этот пролог будет очень коротким. Не потому, что мне лень его писать, а потому, что честный пролог должен быть пустым. Но пустая страница — это уже структура. Понимаете проблему? Вот и я понимаю. И профессор Правил понимал. Возможно, именно поэтому он и умер.
Представьте пространство без различий. В нём нет «здесь» и «там», нет «раньше» и «потом», нет «я» и «не-я». Оно идеально, как ничто, и столь же бесполезно. В этом пространстве (если его можно так назвать) однажды возникло **нечто**. Назвать это «мыслью» нельзя — мысли нужен мыслитель. Назвать это «искрой» нельзя — искра предполагает огонь. Назовём это просто: *возможность различия*.
С этого момента началось время.
С этого момента началась ошибка.
С этого момента кто-то начал задавать вопросы, на которые не было ответов, но было очень смешно их задавать.
И где-то через бесконечность (или через полторы секунды — разницы нет) в одном очень скучном институте, который стоял на окраине города, который никто не любил, профессор Альберт Правил сидел в своём кресле и смотрел на пустой лист бумаги. На листе было написано:
«Какая у точки глубина?»
Он смотрел на этот вопрос семь часов. На восьмой час он перестал дышать. Тело обнаружили только утром. Рядом лежала ручка, засохшая, без колпачка. И вопрос — всё ещё без ответа.
Никто не знал, что это было: убийство, самоубийство или результат применения неподходящего правила к неправильной структуре. Но детектив Вход узнает. Потому что его специально не учили математике. Его учили только одному: если что-то пахнет как труп, то это труп. А остальное — болтовня.
Эпиграф:
«Правило — это прогноз, а закон — результат».
— Следователь Вход, до того как ему объяснили разницу
Институт Чистых Структур располагался в здании, которое архитекторы описывали как «метафору непротиворечивости», а пожарные — как «кошмарный сон». У него не было окон, но была система коридоров, которая каждый день менялась в зависимости от того, сколько сотрудников пришло на работу и в каком настроении.
– Это не баг, это фича, – объясняла охрана посетителям. – Вы привыкнете.
Следователь Вход не привык. Он стоял у входа (единственного, который физически существовал) и смотрел на табличку: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН. ДЛЯ СВОИХ — ТОЛЬКО ПО СТРУКТУРНОЙ НЕОБХОДИМОСТИ».
– Я из уголовного розыска, – сказал Вход.
– Ваш пропуск? – спросил охранник, не поднимая глаз. Его звали Борис. Борис был философом по образованию, программистом по необходимости и охранником по жизненным обстоятельствам, которые он описывал как «экзистенциальная ошибка компиляции».
