СЦЕНА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ В ИНОМ МИРЕ
Локация: Подземная база «Крыс», Бруклин. Заброшенный док «Ред Хук», сектор 7G. Глубина 18 метров от уровня улицы.
Воздух был плотным, как старая простыня. Он не шёл в лёгкие чистой струей, как в реабилитационных капсулах «Парка», а вваливался тяжёлым, вязким комком, заставляя грудную клетку в первый раз за долгое время напрягаться для полноценного вдоха. Этот воздух имел историю. В нём жили запахи: вековая древесина, чьи волокна помнили времена, когда этот док спускал на воду военные транспорты Второй мировой; ржавчина, въевшаяся в бетонные перекрытия рыжими разводами, похожими на карты забытых материков; мазут и солярка, пропитавшие грунт насквозь, как смола пропитывает кору старого дуба; и человеческое жильё – острый запах дешёвого табака, которым курил Андрей-17, уходя в очередной взлом, и наваристый мясной бульон с чесноком, которым Женя-26 кормила своих «подопечных».
Вильгельмина открыла глаза.
Потолок. Она привыкла видеть над собой полированный металл, мягкое сияние оптоволокна, стыки панелей, подогнанные с точностью до микрона. Здесь же над ней нависала массивная деревянная балка, тёмная, с глубокими, словно морщины, трещинами, расходящимися от узловатого, чёрного сучка, похожего на застывшую молнию. Она проследила взглядом одну из трещин – она уходила в угол, теряясь в тенях, где, казалось, шевелилась сама тьма. Никаких датчиков. Никаких проекций состояния здоровья. Только дерево, бетон и тени.
Она лежала на матрасе. Настоящем. Первое, что понял её разум, пробуждаясь от анабиоза системной тишины, – это была не медицинская койка с терморегуляцией и дренажной системой. Это был матрас. Толстый, пружинистый, набитый чем-то упругим, что продавливалось под весом её маленького тела, подстраиваясь под позвонки, но тут же возвращая форму. Грубая ткань простыни – хлопок, определила она через тактильные рецепторы, хлопок низкого качества, многократно стираный, с микроскопическими катышками, которые царапали её и без того чувствительную кожу. Простыня пахла стиральным порошком с ароматом «морской свежести» – химическим, дешёвым, но нестерпимо живым контрастом по сравнению со стерильной пустотой капсулы.
Тепло. Она не сразу поняла его источник. В капсуле всегда была идеальная температура, поддерживаемая с точностью до десятой доли градуса. Здесь тепло было неровным, текучим. Оно шло снизу, сквозь матрас, откуда-то из глубин здания. Это было тепло от старой, почти забытой системы отопления – горячая вода, циркулирующая по ржавым трубам, скрытым в бетонных стенах. Тепло было физическим, почти агрессивным. Оно пахло разогретым металлом и сухой пылью, которая десятилетиями скапливалась на батареях.
