СЦЕНА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ В ИНОМ МИРЕ .
Воздух был плотным, тёплым и на удивление… живым. Он пах старой древесиной, ржавчиной, пылью и чьей-то недавней едой – чем-то острым и мясным. Никакого стерильного озона, гула систем охлаждения, металлического привкуса биополимера на языке.
Вильгельмина открыла глаза.
Потолок. Деревянный, с глубокими трещинами, расходившимися от чёрного сучка, словно молнии. Она лежала на мягком матрасе, который пружинил под её весом. Грубая ткань простыни щекотала кожу. Тепло шло снизу, из глубин здания, – физическое, почти осязаемое тепло от труб старого отопления.
И она поняла главное: её не сканируют. Никаких игл в венах, сенсоров на висках, ледяного потока данных через интерфейсный разъём. Просто… тишина. Тишина её собственного тела, её собственного дыхания.
От этого открытия её бросило в дрожь. Она была отключена от Системы. Это было страшнее, чем любая боль.
И тогда она почувствовала прикосновение. К её руке. Не захват, не фиксатор. Просто тёплая, чуть шершавая ладонь, лежавшая поверх её маленькой кисти. Контакт. Настоящий, человеческий контакт.
Вил медленно, с сопротивлением мышц, повернула голову.На табурете сидела девушка. Лет двадцати. В её чертах – овале лица, разрезе карих глаз – угадывалось что-то знакомое, эхо другого лица, искажённого болью и ненавистью. Женя-78. Но это была не она. Взгляд этой девушки был другим – усталым до самого дна, но не выжженным. В нём была глубокая печаль и что-то ещё… терпение. Ожидание.
Девушка, не отрывая взгляда, медленно провела рукой по её стриженым, колючим волосам. Движение было простым и бесконечно сложным. В нём была нежность, которой Вил никогда не знала. Забота, не требующая ничего взамен.
Горло Вильгельмины сжалось. Её внутренний интерфейс, уже проснувшийся и автоматически сканирующий окружение (дерево, сталь, три слабых Wi-Fi-сигнала, электромагнитный фон, биоритмы пяти человек в радиусе двадцати метров), на мгновение завис. Этот простой жест не поддавался анализу. Он был вне протокола.
«Женя…» – выдохнула она. Голос вышел хриплым, чужим, неиспользованным.
Уголки губ девушки дрогнули, но улыбка не сложилась. Получилась гримаса грусти и странного понимания.
– И да, и нет. Меня зовут Женя. Женя-26. Мы… из одной пробирки, можно сказать. Очень давней.
Скрипнула дверь на массивных железных петлях. В проёме возник Филип.
Он был чист, одет в чужую, слишком новую для него одежду – простые тёмные брюки и свитер. Но его осанка, его взгляд – это были неизменные константы. Его карие глаза, гиперфокусированные линзы, за секунду оценили Вил, Женю, геометрию комнаты, потенциальные углы атаки. На его лице, обычно бесстрастном, она уловила микродвижение – почти незаметное расслабление мышц у глаз. Облегчение.
