Алексей Ястребов вошёл неспешно, окинул взглядом пространство. Не как провинциал, разинувший рот, а как ревизор, с лёгкой, почти незаметной улыбкой оценщика. На нём была не одежда, а заявление: темно-синяя, почти чёрная кашемировая толстовка дорогого, но аскетичного кроя, шерстяные брюки, отглаженные раз в жизни – когда их купили, и мягкие замшевые лоферы, уже принявшие форму его ноги. Никаких украшений, кроме массивных, но не кричащих часов на ремешке из кожи питона. В этом был статус человека, который выше необходимости что-либо кому-либо доказывать. Взгляд – спокойный, тяжёлый, из-под нависших бровей. Тот взгляд, которым в девяностых меряли серьёзность намерений.
Его встречал менеджер по развитию, Павел, – молодой, поджарый, в костюме-оболочке, стерильном и лишённом складок, как упаковка дорогого гаджета, с тем бодрым профессионализмом, который пытается скрыть внутреннюю робость перед живой легендой местного бизнеса.
– Алексей Михайлович, огромное спасибо, что нашли время! Для нас большая честь…
– Павел, – перебил Алексей, не повышая голоса, – давай без долгих прелюдий. Меня интересует не презентация, а боль. Где у вашей игрушки самое слабое место?
Он прошёл мимо сияющих макетов, не глядя на них, прямо к центру зала, где в луче света стоял «Кокон» – матовая сфера на массивном основании. Не техно-дизайн, а скорее индустриальный. Похоже на шлюз подлодки или капсулу спасателя.
– Это он? – Алексей обошёл сферу кругом, постучал костяшками пальцев по корпусу. Звук был глухой, плотный. – Рассказывайте. Начинайте с самого слабого места. Со «Стрекозы». Один подвижный узел на всю массу тела. Люфт? Задержка по осям? Как вы глушите инерцию, чтобы пользователю позвоночник не сложить веером?
Павел замер на секунду. Ожидал вопросов про графику, про контент, про ROI. Не про инерцию и позвоночники.
– Э-э… Задержка менее 2 миллисекунд. Система предсказания движения на основе нейросети, опережающая фактический импульс на 50 мс. Амортизация через…
– Нейросеть может глюкнуть, – отрезал Алексей, подойдя к стойке с разобранным экзоскелетом. Он взял в руки сегмент нагрудника, оценил вес, провёл пальцем по внутренней поверхности с тактильными актуаторами. – А вот это… Имитация удара. Сила сжатия? Дифференциация по площади воздействия? Можно настроить под порог болевой чувствительности конкретного человека?
– Можно, но есть безопасный лимит, прописанный в…
– Безопасный лимит меня не интересует, – Алексей положил сегмент на место. Его голос был ровным, как лёд. – Меня интересует честность. Вы продаёте «физиологическую правду». Если человек получает в игре ножом в ребро, он должен почувствовать именно это. Не щекотку. Не вибрацию. А холодный ужас и дикую боль. Иначе вы – просто дорогие качели. Покажите мне ваш протокол экстренного прекращения сессии. Не кнопку «выход». А сценарий, когда у игрока сердечный приступ, а он в это время бежит по виртуальному полю под обстрелом.
