Снег падал на стены Заречья-форпоста тихо и неумолимо, как время. Он хоронил под белым саваном следы недавней битвы – черные подпалины от кристаллического тумана, пятна запекшейся крови, осколки синего стекла, что остались от павших воинов. Но скрыть не мог главного: напряжения, что висело в морозном воздухе, и взглядов, которые люди бросали на башню усадьбы.
В той башне, в кабинете с заледеневшими стеклами, у огня камина стоял он. Барон Иван Дубровский. Стражник Заповедных Земель. Симбионт. В его жилах текла не просто кровь, а переплетение двух рек – жаркой, зеленой силы Леса и холодного, синего потока Семени Безмолвия. На перстне, подаренном князем, медведь сжимал корни. В его груди сжимались друг с другом два сердца.
За окном кипела работа. Дружинники Тихона и мужики Сидора возводили вторую линь частокола. К ним присоединились новые лица – угрюмые лесные бродяги, молчаливые охотники из дальних селений, привлеченные слухами о человеке, который говорит с духами и ломает хрустальных демонов. Коалиция жизни, хлипкая и немыслимая, собиралась здесь, у края Чащобы.
Иван повернулся от окна. За грубым дубовым столом, заваленным картами и отчетами, сидел Андрей Волконский. Его бледные пальцы водили по пергаменту, где рядом с княжеской печатью лежал лист с печатью иной – знаком совы, впивающей когти в кристалл. Печатью тайного ордена, существовавшего в тени трона.
– Князь настаивает, – тихо сказал Волконский, не отрывая глаз от карты. – Твоя победа сделала тебя героем в глазах народа. И угрозой номер один – в глазах Волынского и его партии. Они требуют созыва совета бояр и «отчета о природе употребленной магии». По-простому – хотят выставить тебя еретиком и колдуном, чтобы конфисковать земли и силу.
– А князь? – спросил Иван, и в его голосе прозвучало то самое легкое эхо, что выдавало двойную сущность.
– Князь колеблется. Он видит в тебе меч против угрозы, которую наконец-то признал. Но боится, что меч этот повернется против него. Он дает тебе зиму. Весной ты должен явиться с триумфом и доказательствами. Или… не явиться вовсе.
В дверь постучали. Вошла Марфа, неся глиняный кувшин с горячим сбитнем. Она поставила его на стол, сурово оглядела обоих.
– Упьётесь чернилами, не солоно хлебавши. Пейте, пока горячий. И тебе, барчук, пора к вязу. Ждет.
Лешак. Хозяин Чащобы. Их союз был крепче княжеских хартий, но и сложнее. Дух леса признал в нем носителя, но слияние с Семенем Безмолвия сделало Ивана для лесных сил существом странным. Не врагом. Но и не совсем своим.
– Иди, – кивнул Волконский. – Я подготовлю ответ князю. Уклончивый, но твердый. Зиму он нам даст.
