Впервые Извечный увидел ее, когда девочка пела. Она только-только начала выходить из детства, но сила уже бушевала в ней, и вот вырвалась на самой высокой ноте, и добралась до границы миров, где стала видима как факел в ночи. Хорошо, что он успел скрыть это зарево, хорошо, что увидел ее первым – истинный источник, средоточие магии, Осколок такой мощности, как рождались когда-то на заре времен, когда они только появились в мире.
Девочка спела последние слова так тихо, что птичий гомон стих вокруг, ветер присмирел, чтобы услышать ее. С завершением протяжного шелковой нежности звука тут же радостно затренькало и зашумело вокруг, словно благодарная публика устроила овации.
– Спой еще, – попросил он из зарослей пахучего кустарника, где скрывался от нее.
Надо было отдать девочке должное, она не испугалась, даже не вздрогнула, лишь вздохнула, раскинула руки как крылья, и песня полилась. Голос ее был сильным, нежным и грустным, ведь пела она о любви. О том, как ждет ее, как мечтает о ней и о том, что половина ее сердца будет принадлежать тому, кто будет его достоин, а себе она заберет половину его. Так они с любимым окажутся связаны вечно, ведь в сердцах заключены и их души. Бессмертный поразился ее знанию, истинному, как мир, начало времен которого он видел, но еретическому, если принимать в расчет то, во что верили сегодня.
Сколько ей? Лет тринадцать от силы, скорее меньше. Откуда такое понимание? Извечный улыбнулся и тут же нахмурился: девочка была слишком заметной для этого мира, который уже давно охотится на таких, как она. Если её найдут, девочка погибнет, значит её нужно было скрыть, спрятать. Он придет к ней, когда наступит время, и попросит о помощи, но не сейчас.
Осколок – она требовала особого отношения. Её нужно было спасти. Особенно от королевы, которая наверняка уже услышала отголоски ее силы, эхом разнесшиеся по границе миров, коконам, что разделяют их владения.
– Тебе нравится, как я пою? – вывел его из раздумья звонкий голос.
– Очень. Хотя петь так, как делаешь это ты, опасно. Ты знаешь об этом?
– Конечно, – она кивнула серьезно, но все портила затаившаяся в губах улыбка: – Но я хотела, чтобы ты пришел. Рассказывают, что ты ужасен, у тебя огромные зубы и крылья как у нетопыря, что ты сосешь кровь невинных жертв, что ты можешь обращаться в птицу и убивать взглядом.
– Странно тогда, что ты надеялась на мой приход.
Девочка выпятила подбородок и поджала губы. Чертовка вырастет в невероятную красавицу – слава о ней выйдет далеко за пределы Равенны. Таких пишут известные художники, таких восхваляют поэты. Ее бы отправить во Флоренцию, под крыло Медичи…
