ПРОЛОГ
Ночь стояла непривычно тихая, словно сама темнота прислушивалась к моему дыханию. Мне казалось, что я сплю где-то на поверхности глубокого озера: чуть шевельнусь – и гладь сомкнется надо мной, скрывая все, что происходит внизу. Но затем в тишину вплелся едва слышный шорох.
Я дернулась, не сразу поняв, проснулась ли или все еще блуждаю внутри сна. Под ресницами плыл мягкий полумрак. Комната будто бы расплылась – очертания мебели стали размытыми, зыбкими. Шорох повторился. Кто-то маленький, легкий, точно зверек, копошился неподалеку. Я с трудом поднялась. Ноги будто ватные – как во сне, когда пытаешься бежать, а тело не слушается. Я оглянулась – вместо кухни стояла… кровать. Моя кровать. Но я лежала совсем не там, где заснула. Сердце забилось быстрее.
– Эй… кто здесь? – голос звучал странно глухо, будто я говорила внутрь подушки.
Ответом стал еще один шорох – и появление маленькой белой мордочки. Потом второй. Третьей. Из тени выскользнула целая стайка маленьких существ. Они были похожи на зверушек – пушистых, белоснежных, с крупными блестящими глазками. Но взгляд у них был слишком осмысленный, слишком человеческий. Я моргнула. Один из них поднялся на задние лапки и будто бы кивнул мне, приглашая следовать за ними. Они шли в сторону зала, и я почти ползла за ними, все еще не чувствуя ног. Казалось, воздух стал более густым, вязким.
Зал встретил меня незнакомой картиной. По центру стояли коробки – высокие, тяжелые, обтянутые грубой тканью. На некоторых лежали меховые шкурки – мягкие, блестящие, белые, словно вырезанные из зимнего облака. Я сделала шаг вперед, и в этот момент кто-то стремительно подбежал ко мне сбоку. Маленькие руки крепко обхватили мою талию.
– Ты вернулась! – радостно выкрикнул мальчишеский голос.
Я замерла. Передо мной стоял мальчик лет десяти. Вязаная темная шапка закрывала почти весь лоб. Первым делом я подумала о Никитке (мой младший сын) – каким он был когда-то. Сердце болезненно кольнуло воспоминанием.
– Ты… ты кто? – осторожно спросила я. – Откуда ты здесь?
Мальчик улыбнулся странной улыбкой – чуть широкой, слишком спокойной для ребенка.
– Это не важно, – тихо сказал он, и в голосе его прозвучала какая-то древняя усталость, никак не подходящая мальчишке.
Он стянул шапку. Я ахнула. Его лицо было… иным. Не страшным, нет – скорее чужим. Нос казался приплюснутым, округлым, похожим на маленький пятачок, словно в нем соединились черты человека и лесного зверька. Но глаза – глаза были теплые, глубокие, наполненные странной добротой. Я сделала шаг назад – но вдруг почувствовала, как мягкие руки обнимают меня с другой стороны. Рядом стояла девочка – чуть старше, лет двенадцать или четырнадцать. Стройная, белокожая, с длинными светлыми волосами, в которых переливался нежный голубоватый отблеск. Она прижалась ко мне так крепко, словно мы не виделись долгие годы.
