— ❦ —
Кого закон не успел назвать
фантастические истории об адвокате Артёме Левине
От автора
Право всегда отстаёт от жизни. Пока юристы спорят о запятых, наука успевает создать то, для чего ещё не придумано ни одного закона: ребёнка, выношенного машиной; сознание, пережившее собственное тело; собаку, которая мыслит не хуже человека; завод на Луне, не принадлежащий никому.
И каждый раз, когда жизнь обгоняет закон, в этот зазор проваливается чья-то судьба. А следом приходит он — Артём Левин, адвокат, который берётся за дела, от которых отказываются все. Его называют «адвокатом невозможных клиентов», и он не возражает.
Эти истории — о том, что делает человека человеком, даже если по бумагам он ещё не человек. О праве, которое медленно, дело за делом, учится называть своими тех, кого вчера считало вещью, зверем или ошибкой. И о старом адвокате, что всю жизнь занят одним: расширяет короткое слово «мы».
Содержание
Дело первое. Насцитурус
— о ребёнке, которого закон не успел признать рождённым
Дело второе. Наследник самому себе
— о человеке, что пережил собственную смерть
Дело третье. Сто баллов
— о том, кого нельзя судить, но можно понять
Дело четвёртое. Море Спокойствия
— о победе, в которой не должно быть проигравших
Дело первое
Насцитурус
о ребёнке, которого закон не успел признать рождённым
❦
Дождь над Питером сегодня прошел по расписанию - Комитет по климату провел его в ночные часы, чтобы не мешал движению, и к утру улицы блестели чисто вымытыми. Артём Левин поднялся к зданию суда по эскалатору-ленте, мимо стены, где городская справочная система узнала его лицо и беззвучно высветила в воздухе: «Левин А. С., зал 7, заседание в 10:00, до начала 12 минут». Он давно привык, что город знает о нём больше, чем он сам успевает вспомнить, и давно перестал этому удивляться. Беспилотные такси выстраивались у подъезда ровной дугой, как рыбы в косяке; над ними, на фасаде Дворца правосудия, медленно поворачивалась голографическая Фемида с весами - единственное, что осталось здесь от прежних веков.
Зал номер семь районного суда не имел окон, и Левин давно перестал из-за этого нервничать. Свет здесь был лучше любого дневного - мягкий, ровный, без теней, словно сама комната не хотела, чтобы кто-то прятал лицо. Стены из тёплого песочного композита поглощали звук так чисто, что собственный голос казался чужим. А там, где в старых судах громоздилось деревянное возвышение с государственным гербом, теперь была только матовая чёрная панель во всю стену и шесть букв под ней: ФЕМИС.С.
