Глава первая. Обещание под Новый год
Если бы Рому Фёдорова спросили, чего он хочет на Новый год больше всего на свете, он бы не задумался ни на секунду. Не нового нейробраслета, хотя старый давно тормозил и показывал прошлогодние карты звёздного неба. Не поездку на лунный курорт, куда собирался улететь на новогодние каникулы весь его класс. И уж точно не хорошие оценки по биоинженерии, которые упорно требовала от него классная руководительница.
Рома хотел увидеть отца.
Это, если разобраться, было желание не из простых. Потому что отец Ромы, Артём Михайлович Фёдоров, находился в этот момент примерно в шестистах миллионах километров от московской кухни, где его сын сидел и грыз карандаш над домашним заданием. Шестьсот миллионов километров - это, на минуточку, расстояние от Земли до Юпитера, и преодолеть его не помогал ни один, даже самый дорогой, новогодний подарок.
Карандаш, кстати, был самый настоящий, деревянный - Рома любил старые вещи. Весь класс давно писал прямо в воздухе, водя пальцем по светящимся строчкам, а Рома таскал в рюкзаке бумажную тетрадь и грифельный карандаш и терпел насмешки. «Фёдоров, ты из какого века выпал?» - хохотал Дима Кравцов, первый задира и первый бездельник. Рома не обижался. Ему нравилось, что карандаш не нужно заряжать, что он пахнет деревом и что им можно чертить схемы прямо на полях - кривые орбиты, разрезы ледяной коры, стрелочки течений. Учителя ворчали, но терпели: по астрономии и биологии у Ромы всё равно не было равных во всей школе, а по всей Москве он входил в десятку лучших.
Просто он знал то, чего не знали и не хотели знать другие. Он знал, как выглядит край Солнечной системы. Ему рассказывал отец.
Отец был биологом. Не из тех, что разводят в пробирках светящиеся помидоры или выводят котов без аллергенов, - таких в две тысячи девяносто девятом году было пруд пруди. Артём Фёдоров занимался работой куда более странной и, как считал Рома, в тысячу раз более интересной: он изучал жизнь, которая зародилась не на Земле. Чужую жизнь. Подо льдом.
У Юпитера есть спутник по имени Европа. С виду - гладкий ледяной шар, исчерченный рыжими трещинами, холодный, как сердце двоечника перед контрольной: минус сто шестьдесят градусов на поверхности. Но подо льдом, на глубине в десятки километров, плещется океан. Настоящий, жидкий, солёный океан - воды в нём вдвое больше, чем во всех морях Земли, вместе взятых. Лёд не даёт ему замёрзнуть, а тепло идёт изнутри: огромный Юпитер своей чудовищной тяжестью мнёт и тискает маленькую Европу, и от этого вечного сжатия её недра греются, как греются ладони, если их быстро-быстро потереть.
