Консультационная комната клиники «Геномики» совсем не походила на торговый зал. Здесь не было ни витрин с образцами, ни глянцевых буклетов, ни менеджеров с планшетами наготове. Низкий стол, мягкие кресла, в углу бесшумно работал кофейный синтезатор. Большое окно давало ровный дневной свет: когда из-за облаков выглядывало солнце, стекло само чуть темнело, словно щурилось за гостей.
Елена присела на край кресла и так и не откинулась на спинку. На коленях она держала бумажную фотографию, из тех, что давно никто не печатает. Женщина лет пятидесяти смеётся, прикрывая глаза ладонью от солнца. Мать Елены. Она умерла в пятьдесят два года от болезни сердца, которая передавалась в их семье по женской линии, как цвет глаз или форма пальцев.
Андрей сидел иначе, по-хозяйски, подавшись к столу. Над столешницей висел перечень допустимых вмешательств: прозрачные строки, которые он вытягивал пальцем и поворачивал к себе. Андрей двадцать лет рассчитывал надёжность инженерных сетей и привык, что у любой системы есть спецификация, а у любой неисправности есть причина, которую можно найти и устранить. Сейчас он читал перечень с тем же выражением лица, с каким читал техзадания.
Консультанта звали Марина. Ей было около сорока, и держалась она так спокойно, словно сама давно решила все вопросы, которые обычно приводят людей в такие комнаты.
— Сразу скажу то, что мы говорим каждой семье, — начала она. — Закон допускает не всё. Только то, что лежит в пределах человеческой нормы. Мы не создаём сверхлюдей. Мы убираем то, что причиняет страдание, и усиливаем то, что у человека и так есть.
— А если очень хорошо заплатить? — спросил Андрей, не поднимая головы.
— Тогда мы вежливо проводим вас до двери. Это не политика компании, это закон. Весь перечень перед вами, и за его пределы мы не выходим. Ни за какие деньги.
Андрей кивнул. Ответ ему понравился.
— Давайте по порядку, — сказала Марина.
Она не расхваливала программу. Она просто разворачивала пункт за пунктом, и каждый занимал своё место в воздухе над столом, аккуратный, как строка в отчёте.
Отсутствие известных наследственных патологий. Елена чуть заметно сжала фотографию, но промолчала.
Высокая устойчивость к инфекциям. «Ваш сын не будет болеть так, как болели вы в детстве. Простуды останутся, но детские инфекции перестанут быть событием».
Оптимизированная работа нервной системы: меньше тревожности, быстрее восстановление после стресса.
Повышенные показатели интеллекта. Практически безошибочная долговременная память.
— Нам не нужен гений, — сказал Андрей, подняв глаза. — Я хочу, чтобы это было понятно.