Дождь над Питером сегодня прошел расписанию - Комитет по климату сводил его на ночные часы, чтобы не мешал движению, и к утру улицы блестели чисто вымытыми. Артём Левин поднялся к зданию суда по эскалатору-ленте, мимо стены, где городская справочная система узнала его лицо и беззвучно высветила в воздухе: «Левин А. С., зал 7, заседание в 10:00, до начала 12 минут». Он давно привык, что город знает о нём больше, чем он сам успевает вспомнить, и давно перестал этому удивляться. Беспилотные такси выстраивались у подъезда ровной дугой, как рыбы в косяке; над ними, на фасаде Дворца правосудия, медленно поворачивалась голографическая Фемида с весами - единственное, что осталось здесь от прежних веков.
Зал номер семь районного суда не имел окон, и Левин давно перестал из-за этого нервничать. Свет здесь был лучше любого дневного - мягкий, ровный, без теней, словно сама комната не хотела, чтобы кто-то прятал лицо. Стены из тёплого песочного композита поглощали звук так чисто, что собственный голос казался чужим. А там, где в старых судах громоздилось деревянное возвышение с государственным гербом, теперь была только матовая чёрная панель во всю стену и три буквы под ней: ФЕМИ С.
Федеральная единая магистратура информационных систем. Судья.
Левин разложил перед собой тонкий планшет, хотя и знал, что бумаги ему не понадобятся - система видела все материалы дела раньше, чем он входил в зал. Он раскладывал их по привычке. Двадцать два года практики, из них последние шесть - вот в таких залах, перед чёрной панелью вместо человека в мантии, а руки всё равно сами тянулись к бумаге. Старая школа.
Напротив, за столом ответчика, устраивался Глеб Сотников. Молодой, дорогостоящий адвокат, в костюме оттенка мокрого асфальта, с той гладкой уверенностью, которую дают только выигранные дела и хороший процессор в нагрудном импланте-секретаре. Он коротко кивнул Левину - вежливо и пусто.
- Артём Сергеевич, - сказал Сотников. - Не ожидал, что опека наймёт именно вас. Дело-то на полчаса.
- Тогда вы быстро освободитесь, - ответил Левин.
За спиной Сотникова сидела его доверительница - Лидия Карловна Венгер, сестра покойной. Сорок с небольшим, прямая спина, кольца, лицо человека, который уже мысленно расставил мебель в квартирах, ещё ему не принадлежащих. Она не смотрела на Левина. Она смотрела на чёрную панель - как на банкомат, который вот-вот выдаст наличные.
Истца в зале не было. Истцу было шесть недель от роду, и он спал в Доме ребёнка номер четыре, в кроватке с подогревом, не подозревая, что в зале номер семь решается, человек ли он вообще.
