В начале декабря Брокхольм завалило снегами.
Просёлки утонули в глубоких сугробах, путь к Альтингену расчищали целый день. В деревне выросли снежные крепости, залитые водой с Ледяного ручья — он не замерзал даже в самые лютые морозы и сварливо бурчал, пробивая себе дорогу среди белых комьев. Все катались с гор на санях и чистили снегом ковры.
А потом сильная оттепель вернула осень.
Крепости съёжились и опали. Обнажилась чёрная земля, развезло повсюду дороги. Грета сказала — кое-где на розовых кустах даже показались почки. Максимилиан с недовольным видом сидел на дубе, не понимая, что творится вокруг и как ему жить — как зимой или как осенью. Наконец забирался в своё дупло и принимал единственно верное решение — поспать.
А мне спать много не приходилось, дел хватало.
Бумажная волокита тянулась второй месяц. Погасить долги, как выяснилось, полдела, дальше пришлось освобождать имение из-под ареста, а это та ещё морока. Дворянский опекунский совет дотошно сверял каждую ложку, светильник и стул. Скоро передаточные описи занимали уже половину нашей передней и не собирались останавливаться.
Грета ругалась на чём свет стоит, что эти амбарные книги, видите ли, мешают ей мыть полы. Я уточняла, когда это она их мыла в последний раз. Вон тот клочок бумаги не первый день лежит… В ответ Грета велела не придираться к словам, сообщила, что даже у лучших самоцветов — это она про себя — бывают изъяны, и мне ли этого не знать.
Я подняла с пола бумажку — это был лист календаря с пометкой о визите в банк. Надо бы и вправду куда-то всё это деть, но единственным местом, содержавшимся в порядке, была моя мастерская. А там кислоты, щёлочи, травильные вещества, прочее — могут протечь и разъесть документы. Да и новому составу для горелки я не вполне доверяла — как оказалось, не зря.
Нынче праздновали день святого Ансельма, и колокола церквей Альтингена слышно было даже в нашем саду. К одиннадцати часам утра должен приехать представитель опекунского совета — сухощавый и отменно вежливый педант. Надеюсь, решим все вопросы, а то надоела эта канитель. Потом в городок съездим, там по праздникам ярмарка, собираются пекари со всей округи…
Ах, чтоб тебя! Горелка с сухим треском разлетелась на части, я едва успела отскочить. Провалиться бы этой кафедре с её химиками!
Звон кастрюль в кухне затих.
— Что там опять? — крикнула Грета.
Вот где не надо, слух у неё отличный! Про уборку бы так слушала…
— Ничего! — отозвалась я, ощупывая лоб.
