«Закон можно купить или замять в кабинетах, Правосудие — никогда! У него свой хронометр»
*****************************************************************
Сентябрьский дождь хлестал по панорамным окнам нового особняка в элитном поселке под Вологдой. За стеклом угадывались лишь размытые, черные силуэты вековых вологодских елей. Внутри дома стояла оглушительная, мертвая тишина, насквозь пропитанная запахом сырости и близкой неотвратимой беды.
Майор Дмитрий Соболев первым взлетел по лестнице на второй этаж. Перед дверью кабинета он резко остановился. Шагнувшая следом Александра Ткач едва не врезалась в его широкую спину. Дмитрий молча, но непреклонно выставил назад руку ладонью вниз. Это не был жест «стой, женщина, тут опасно» — это был тактический жест старшего оперативника, идущего на зачистку неизвестного пространства.
— Дима, я следователь на этом деле, — негромко, но с нажимом процедила Александра. В ее глазах вспыхнуло привычное упрямство.
— Саша, замок сломан. Сначала зайду я, — так же тихо, абсолютно на равных, но жестко ответил Соболев. Он оберегал её. Всегда. А теперь, когда на их безымянных пальцах всего месяц как поблескивали золотые кольца, его мужской инстинкт обострился. Но Соболев не был дураком и маразматиком: он прекрасно знал, что Ткач — блестящий профессионал с железной хваткой, и попытка запереть её в машине или оградить от трупа закончится грандиозным скандалом и потерей уважения. Его забота была умной. Он просто делал за неё грязную и потенциально опасную физическую работу: проверял слепые зоны, углы и дверные косяки. Александра спокойно кивнула и чуть отступила, признавая его право как оперативника обеспечить безопасность периметра. Она была слишком умна, чтобы спорить из-за протокола тактики осмотра.
Соболев мягко толкнул дверь носком ботинка, быстро повел стволом табельного по углам и, убедившись, что в комнате только мертвец, чуть отошел в сторону, освобождая проход для Александры.
В кабинете пахло дорогим табаком, селективным парфюмом и тем самым сладковато-металлическим, тяжелым запахом свежей крови. Хозяин дома, крупный вологодский застройщик Виктор Воронов, сидел в глубоком кожаном кресле за массивным столом. Янтарный свет настольной лампы безжалостно обнажал страшные детали. Белая шелковая рубашка на его груди превратилась в сплошное, влажно поблескивающее багровое пятно. Кровь еще не успела полностью запечься; она медленно, капля за каплей, стекала по дорогой ткани, марала лакированную поверхность стола и с глухим стуком падала на ворсистый ковер, образуя темную лужу. Глаза мертвеца остекленели, устремив пустой взгляд в потолок. Но самой жуткой была театральность мизансцены. Руки Воронова были аккуратно вытянуты вдоль подлокотников. Ладони повернуты вверх, и в правой руке лежали старинные серебряные карманные часы на толстой цепочке. Их стекло было треснуто ровной паутиной, а стрелки замерли.
