ГЛАВА 1. ЧУЖИЕ ГЛАЗА
Рукопись называлась «Терновая корона», автор скрывался за инициалами К.В., и Даша Ветрова, старший редактор, вчитывалась в неё третий месяц — так, как вчитываются в чужую судьбу, которую можно поправить синим карандашом.
Мир был как мир: империя Терн, дворец над рекой, коварный канцлер. Герой — молодой лорд-протектор Кайрен Мор, холодный, как первый лёд. И злодейка — герцогиня Летиция Орт: отравительница, вдова, колдунья по слухам. В двенадцатой главе Летицию должны были казнить на площади за убийство посола. Автор писал это сухо, одной строкой: «Толпа одобрительно зароптала».
Даша не вынесла именно этой строки. Ночью, в пустой редакции, она сделала то, чего редакторам нельзя: вписала в чужой текст своё. «Летиция кормила голубей на кухонном крыльце. Летиция на пожаре в Восточном крыле вытащила брата протектора, Эрика, и хромела потом сама всего неделю». И ещё: «Она умела останавливать кровь словом, этому её научила мать». Отправила правки в два часа ночи и уснула на распечатке, положив щёку на страницу с казнью.
Проснулась она от колоколов. Над ней был балдахин. На груди лежала рука в чёрном перстне, и рука эта была незнакомая — тонкая, бледная, с шрамом от ожога вдоль запястья. «Шрам от пожара в Восточном крыле», — подумалось почему-то раньше, чем «где я».
— Госпожа герцогиня, посол прибыл, — сказала девушка в чепце, входя без стука. — Как приказали: ужин в Синей гостиной, вино из ваших погребов.
Даша села. В зеркале напротив сидела Летиция Орт — чёрные волосы, серые глаза, тот самый профиль с обложки, которую дизайнеры ещё не нарисовали. И Даша знала, что сегодня за ужином. Сегодня, по главе седьмой, посол Аргус выпьет вина «Слёзы Терна» и умрет к утру, а к полудню в покоях Летиции найдут склянку.
— Мила, — сказала Даша чужим, низким голосом. — Вино... пусть подадут другое. Из северных. Это — я хочу оставить для науки.
Фрейлина Мила посмотрела на госпожу с ужасом и восхищением сразу: наука в устах Летиции звучала как приговор.
ГЛАВА 2. КАНОН
Посол не умер. Он уехал к вечеру следующего дня, полный здоровья и политических обещаний, — и этим сломал весь роман.
Мир ломался тихо, как хорошая мебель: не скрипел, а просто менял форму. Утром в покоях Летиции всё равно нашли склянку — «Слёзы Терна», кисточку, платок. Даша стояла над находкой и чувствовала знакомый профессиональный ужас: текст чинил сам себя. Она изъяла сцену с ядом — текст вернул улику.
— Похоже, кто-то очень хочет, чтобы глава седьмая состоялась, — пробормотала она.
Лорда-протектора Кайрена Мора она узнала сразу — по холодности, которая в книге называлась «сталь». Он вошёл без объявления, в сером, с четырьмя стражниками, и Даша впервые в жизни увидела собственного героя живым: выше, чем она думала, моложе и усталее.
