В самой середине Навьих топей, где в воздухе шепчутся тени бывалых путников, а кочки словно уворачиваются от ног, живет старый болотник по имени Жмыхорь. Не ищите в нем стати речного водяного или красоты русалки. Он скроен из самого нутра трясины: из того, что когда-то было деревом, а стало землёй. Тело его — тяжелый, влажный пласт торфа, в который намертво впаяны узловатые корни ели. Пальцы — эти самые корни, узловатые, вечно шевелящиеся. Глаза светятся тусклым янтарем — точь-в-точь как гнилушки в безлунную ночь.
Дом его — Черное Око, глубокий провал посреди зыбуна. В донных пещерах хранятся множество сокровищ, которые собирал он в течение сотен лет. Все, что когда-то поглотила топь по неосторожности, Жмыхорь бережно очищал от ила. Кованые мечи древних воинов, ставшие хрупкими, как стекло. Серебряные гривны, потемневшие от сырости. Но самым ценным сокровищем для него были «забытые сказки», что люди рассказывали прежде, чем оступиться в тумане. Хранил он их не в сундуках, а в янтарных слезах древесной смолы, каждая в отдельной гнилушке, и светились тускло из глубины Черного Ока.
Однажды к краю топей пришла девица из деревни, что Туманным кличут. Коса ее спускалась до пояса, а из-под звонкого очелья, что монетами да каменьями самоцветными украшено, выбивались пшеничные кудрявые локоны. Глаза, будто лазурь небесная, зорко осматривали округу Навьих топей — словно искали кого.
Жмыхорь вынырнул на поверхность, прячась под плотным слоем мха, и ждал. Лишь единичные пузырьки, всплывающие к поверхности, могли выдать его. Но не было на свете человека столь внимательного, что мог приметить это.
Сидела девица на высоком валуне да продолжала всматриваться в туман, а по щекам ее лились слезы горючие.
Мелкие болотницы уже потирали ладошки, предвкушая новую добычу. Ведь не приходит человек в топи запросто так. Значит, груз на душе тяжкий имеется, и вскоре утопнуть пожелает, а там и подхватят жертву нечисть болотная. Но не знавали они, что не проста была их гостья незваная. Звали ее Забава — дочь самой ведуньи Велеславы, что по ночам плясала у костра с кикиморами да с водяным.
— Жмыхорь! Хозяин топей болотных, покажись! — крикнула девица в шепчущую тьму, вытирая лицо рукавом рубахи, расшитой символами Озерных княжеств.
А славилась та девица не только красотой, но и нравом упрямым — хоть кол на голове теши, а своего добьется. И не душу топить она пришла, а по делу серьезному и неотложному.
