Пролог. Женщина, которая не отражалась
Впервые Анна Корвина поняла, что с ней что-то не так, за месяц до пожара.
Она стояла в своей мастерской на Лиговском, перед старым зеркалом в тяжёлой дубовой раме — тем самым, которое купила на блошином рынке в Удельной три года назад. Зеркало было тёмное, с червоточинами, с амальгамой, потрескавшейся по краям, но Анна любила его за то, что оно не льстило. В нём всё выглядело чуть мрачнее, чуть старше, чуть честнее, чем в жизни.
В тот вечер она закончила витраж для детской больницы — «Сад с птицами», триптих. Стекло она плавила сама, в маленькой печи, которую Илья построил ей в углу мастерской. Печь была старой, с трещиной в дверце, но Анна не хотела менять — она привыкла к её запаху, к её теплу, к тому, как она гудит по ночам, как живая.
Она устала. Руки дрожали. Она подошла к зеркалу, чтобы поправить волосы, и вдруг поняла, что её отражение моргнуло не одновременно с ней.
Анна замерла.
Отражение тоже замерло. Но на полсекунды позже.
— Показалось, — сказала она вслух.
Отражение сказало то же самое. Но снова — с опозданием. Совсем крошечным. Таким, что можно было списать на усталость.
Анна отошла от зеркала. Села на стул. Закрыла глаза. Она не была суеверной. Она была стеклодувом. Она знала: стекло — это просто материал. Оно отражает свет. Оно не хранит душу. Оно не помнит. Оно просто есть.
Но когда она снова открыла глаза, отражение в зеркале уже не сидело на стуле. Оно стояло. И смотрело на неё.
— Ты не я, — прошептала Анна.
Отражение улыбнулось.
— Я — это ты, — сказало оно. — Только лучше.
Анна вскочила. Она схватила молоток — тот самый, которым потом разбивали фигуры в «Стеклянном саду», — и ударила по зеркалу. Стекло треснуло. Но не рассыпалось. Трещина прошла по центру, разделив отражение на две половины. В одной половине была Анна. В другой — что-то другое. Что-то, что улыбалось.
— Ты пожалеешь, — сказало оно. — Ты пожалеешь, что не позволила мне выйти.
Анна выбежала из мастерской. Она бежала по Лиговскому, не разбирая дороги, и думала только об одном: она должна рассказать Илье. Она должна предупредить его. Она должна...
Но когда она вернулась домой, Илья спал. Он спал беспокойно, как всегда, — ворочался, что-то бормотал, сжимал подушку. Анна стояла в дверях спальни и смотрела на него. Она думала: «Он устал. Он не спит уже неделю. Я не буду его будить. Утром расскажу. Утром всё будет нормально».
Она легла рядом. Закрыла глаза. И всю ночь ей казалось, что кто-то стоит в углу комнаты. Кто-то, кого она не видит. Кто-то, кто ждёт.
Утром она вернулась в мастерскую. Зеркало стояло на месте. Трещина исчезла. Отражение было нормальным. Анна посмотрела на себя и улыбнулась.
