Пролог. Мальчик, который не тонул
Впервые Ян Ковальский понял, что с ним что-то не так, когда ему было девять лет.
Он купался в Балтийском море, у Куршской косы, в том месте, где вода холодная даже в августе и где взрослые кутаются в куртки, а дети всё равно лезут в волны. Он заплыл далеко. Слишком далеко. Он помнил, как ноги перестали доставать дна, как вода стала тяжёлой, как что-то потянуло его вниз — не течение, не водоросли, а что-то другое. Что-то, что жило на глубине. Что-то, что хотело его забрать.
Он ушёл под воду. Он помнил, как открыл глаза. Помнил свет, который пробивался сквозь толщу воды. Помнил, как что-то коснулось его руки. Тёплое. Гладкое. Как стекло, нагретое на солнце. Как смола, в которой застыло чужое дыхание.
А потом он вынырнул. Он не помнил, как это произошло. Он просто оказался на поверхности. Он дышал. Он был жив. Он поплыл к берегу. И когда вышел на песок, то увидел, что на его ладони лежит кусок янтаря. Большой. С ладонь. Прозрачный. Внутри было что-то тёмное. Как будто насекомое. Или как будто глаз.
Он показал янтарь матери. Мать посмотрела на него и побледнела. Так, как бледнеют люди, когда видят не призрака, а полицейского на пороге.
— Где ты это взял? — спросила она.
— В море, — сказал Ян. — Меня кто-то вытащил. Кто-то тёплый.
Мать молчала. Долго. Потом взяла янтарь. Завернула в платок. Спрятала в карман. И сказала:
— Никогда не говори об этом. Никому. Ты понял?
— Почему?
— Потому что за тобой придут. — Она посмотрела на него. И в её глазах был страх. Настоящий. Не тот, который бывает, когда ребёнок разбивает колено. А тот, который бывает, когда человек знает что-то, чего не должен знать. — Ты не должен был выжить, Ян. Ты должен был утонуть. Но кто-то тебя спас. И этот кто-то... он не человек.
Ян не понял тогда. Он был ребёнком. Он думал, что мать просто испугалась. Что она говорит глупости. Что всё это — сказки.
Он понял позже. Через двадцать лет. Когда нашёл янтарь в её вещах. Когда увидел, что внутри — не насекомое. А палец. Человеческий. Маленький. Детский. С обрезанным ногтем. И с кольцом на нём. С обручальным кольцом. Которое он видел на фотографии. На руке его бабушки. Которая утонула в 1972 году. В том самом месте. У Куршской косы.
А ещё через год он нашёл вторую вещь. В мастерской. В дальнем ящике, за банками с янтарной крошкой. Альбом. Старый. С фотографиями. На первой — женщина. Молодая. Лет тридцати. Светлые волосы. Серые глаза. Улыбка, которую он знал. Улыбка, которую он видел каждую ночь во сне.
