Тихая Гавань встретила Элину не тишиной.
За полчаса до причала паром начал подавать короткие гудки, а из тумана отвечали то один, то другой береговые рожки. В каюте дребезжала жестяная миска, оставленная на столе ещё за завтраком; по мокрым доскам верхней палубы катились пустые бочки. Элина стояла у поручня с дорожной сумкой под локтем и считала промежутки между сигналами. К северу море было белым от ветра, хотя в защищённой бухте вода едва морщилась. Такое соседство она любила меньше всего: на хороших картах у него всегда имелось объяснение, на плохих оно служило источником несчастий.
— Картограф? — спросил проходивший мимо матрос.
— Это так заметно?
— Вы единственная, кто смотрит на вход, а не на берег. Остальные уже ищут, куда денут багаж.
— А вы знаете, где заканчивается главная промерная линия?
Матрос остановился, прижимая к груди бухту мокрого троса.
— Знаю, где у нас заканчивается глубина под килем. Когда начнёт кончаться, капитан первым закричит.
Он ушёл, оставив Элину с не самым обнадёживающим ответом.
Третьего декабря день на Нордвале наступал поздно и, кажется, собирался сразу перейти в вечер. На правом берегу из тумана выползали крыши складов — чёрные, с заплатами нового железа. Над ними шёл дым, который ветер прижимал к земле. Дальше поднимались дома с узкими окнами, окружённые ступенчатыми каменными стенами. Между домами тянулись верёвки для просушки сетей. Сети не сохли; на них висели тяжёлые бусины льда.
Остров Варна выглядел не так, как на рисунке, приложенном к договору. Там его показывали с восточной стороны, при летнем солнце, и на переднем плане зачем-то росли цветы. Рисунок обещал спокойную морскую державу с благополучными городками. Настоящий порт выказывал иные достоинства: он работал.
На нижней палубе уже спорили грузчики. Старший требовал сначала выгрузить ящики с мукой, судовой агент — ящик с каким-то гербовым знаком, который ни в коем случае нельзя было ставить под дождём. Элина не вмешивалась. Свои инструменты она не доверила ни первым, ни вторым. Тяжёлый футляр с лотом стоял у её ноги; деревянный ящик с хронометром и измерительной оснасткой она везла на коленях все последние два часа, потому что болт в его креплении неожиданно ослаб.
Погрузчик на причале поднял стрелу. Паром тряхнуло о кранцы.
— Госпожа с чемоданами! — закричали снизу. — Вас кто-нибудь встречает?
— Не знаю.
— Как это — не знаете?
— Мне обещали портовую службу. Какая именно её часть умеет встречать людей, в договоре не написано.
