Глава 1. «Год спустя, или Дом, который сам себя не построит»
Знаете, что самое сложное в жизни ведьмы?
Нет, не Хозяин. Не прохвост. Не тени в лесу и не чёрная вода в ключе.
Самое сложное — это ремонт.
— Аня! — бабушкин голос из-под пола. — Ты мне там что, цемент жалеешь? Лей нормально! Чтобы на совесть!
Я стояла на кухне с ведром раствора и смотрела в подпол, откуда торчала бабушкина голова в платке и с мастерком.
— Бабуль, ты вообще должна отдыхать. Фельдшер сказал — месяц покоя. Ты помнишь?
— Помню, — бабушка махнула мастерком. — Месяц прошёл. Всё. Хватит отдыхать. Фундамент гниёт. Если не сейчас — то когда? Зимой, что ли? Чтобы меня потом вместе с домом и засыпало?
Я вздохнула и вылила цемент в подпол.
Год прошёл. Целый год с той ночи, когда мы усыпили Хозяина. Год с тех пор, как я перестала быть городской и стала... кем? Ведьмой? Женой инженера? Деревенской?
Всеми сразу, наверное.
За этот год многое изменилось. Максим достроил свою мастерскую — теперь у него был не сарай, а настоящий цех с верстаками, паяльниками, приборами и кучей железок, в которых я не понимала ни бельмеса. Его «Соль-2» обросла новыми функциями: теперь она умела не только пищать и находить, но и «чуять» настроение леса, показывать погоду на три дня вперёд и — Максим особенно этим гордился — включать музыку. Бабушка сначала ругалась («Что это за песни? Тьфу!»), а потом привыкла и даже иногда просила: «Инженер, а включи-ка мне этого... как его... Шаляпина». Максим включал. Бабушка слушала. Кот Васька спал.
Деревня тоже изменилась. После той ночи у нас появилась своя «дружина» — мужики по очереди дежурили на опушке. С солью, с топорами, с ружьями (правда, ружья всё ещё не стреляли, но выглядели грозно). Тётя Люба организовала «женсовет по травам» — собирали полынь, крапиву, зверобой и сушили на чердаке у бабушки. Витька бросил хулиганить и записался в клуб на танцы. Ходил каждый вечер. Говорил, что «для здоровья».
А я училась. Всё ещё училась. Бабушка гоняла меня нещадно. Соль. Нож. Круги. Заговоры. Травы. «Смотреть». «Слушать». «Дышать». Иногда мне казалось, что я никогда не выучу всё это до конца.
— Не выучишь, — сказала бабушка, когда я ей об этом сказала. — Ведьма учится всю жизнь. Как только решишь, что всё знаешь, — всё, конец. Или ты, или оно.
Так что я училась.
А сегодня был особенный день.
Сегодня мы ставили новый фундамент.
— Аня! — снова бабушка. — Ты чего застыла? Лей!
— Лью, бабуль, лью!
Я вылила остатки. Бабушка выбралась из подпола — вся в цементе, но довольная.
— Ну вот, — сказала она. — Другое дело. Теперь этот дом ещё сто лет простоит. А то и двести. — Она посмотрела на меня. — Ты чего? Устала?