Лирайн (Рина) — Девушка-беженка с выжженного континента. Она «пепельная» — человек, чей организм адаптировался к Мору. Прямой контакт с чистой магией убивает её за секунды, но она способна поглощать остаточную скверну, нейтрализуя её прикосновением. Из-за этого дара церковь считает её нечистой, а аристократы используют как живой антидот для своих отравленных земель. Лирайн цинична, страдает от хронической боли и панически боится привязанностей, так как любой всплеск сильных эмоций рядом с ней может спровоцировать выброс Мора.
Кайрен (Кай) — Последний истинный архимаг старой школы, чья сила завязана на крови. Чтобы творить заклинания, ему нужно проливать чужую кровь или свою собственную. Он заперт в парящем над пеплом замке-тюрьме, куда его сослали собственные ученики-предатели. Кайрен высокомерен, жесток, привык смотреть на людей как на расходный материал, но обладает энциклопедическими знаниями о природе магии. Его тело покрыто шрамами от ритуальных порезов, которые никогда не заживают до конца.
В Соборе Святого Очищения всегда пахло жженым сахаром и медью. Для обычных прихожан это был аромат святости — запах плавящегося воска и старых монет, брошенных в ящик для пожертвований. Лирайн знала правду. Это воняла её собственная кровь.
Она стояла на коленях у алтаря из белого мрамора. На ней было грубое рубище кающейся, которое насквозь промокло под грудью. Третий раз за неделю. Епископ Гидеон снова нашел повод вызвать «Пепельную» перед утренней мессой.
— Ты слаба сегодня, дитя, — его голос звучал как скрежет песка по стеклу. Он носил перчатки из тончайшей кожи, хотя до неё не дотрагивался. Святость боится грязи. — Твой грех давит на тебя.
Лирайн ничего не ответила. Спорить с епископом означало получить лишний удар серебряным прутом по ключицам. Она просто смотрела на свои ладони. Кожа там была серой, почти пепельной, испещренной сеткой черных вен, похожих на прожилки угля. Там, где она касалась скверны, плоть отмирала безболезненно, оставляя лишь хрупкую корку.
Гидеон воздел руки над чашей со святой водой. Вода должна была быть прозрачной. Но сейчас она пузырилась, приобретая густой багровый оттенок. Мор просочился в акведуки Восточного Острова. Снова.
— Именем Света, я приказываю тебе очистить эту скверну! — провозгласил епископ.
Это был их маленький грязный секрет Церкви. Они называли это экзорцизмом. На деле же они использовали живую губку.
Лирайн шагнула вперед. Мраморный пол обжигал босые ступни холодом. Она опустила руки в чашу.
Боль пришла не сразу. Сначала вода просто стала тяжелой. Затем Лирайн почувствовала *его*. Магия Мора — густая, голодная, пульсирующая слепой первобытной яростью. Она потянулась к её сердцу, желая выпить досуха, обратить в прах вместе с костями.
