Лето в избушку влетело с утра,
Солнце плеснуло в окно серебра.
София с подружкой примчали вдвоём —
Там, где трава омывается сном.
Бабушка ждёт их с пирогом на крыльце,
Мята и мёд — на сосновом столе.
Герри хвостом заметает порог,
Васька довольный, кружится у ног.
Кузьма из-за печки выходит, ворчит,
Ну а в глазах его радость блестит.
Скамья под берёзой накрыта к обеду,
Пирог с черникой, варенье по следу.
Мята в заварнике, мёд на столе,
Лето играет на чистом стекле.
Сад за окошком — малиновый рай,
Травы под ноги — ступай не ступай.
Речка внизу золотится на солнце,
Сказка в дверях, притаившись, смеётся.
Солнце в окошко струится с утра,
В медовых лучах заискрилась кора.
София проснулась и шепчет:
«Вставай!» Подружка в ответ:
«Ты мне сон не пугай».
Герри зевнула, хвостом повела,
С кровати сбежала и в кухню ушла.
Там бабушка тесто на оладьи мнёт,
Припеваючи, тихо, душисто поёт.
За окнами Кузьма ворчит на траву,
Но яблоням шепчет: «Расти, наливай!»
Васька на солнышке лапки умыл,
Глаза свои хитрые в сад устремил.
Подружка спросонья на крыльцо выбегает
И ахает, ахает, замирает:
Воздух хрустальный — прозрачен и чист,
Над речкой туман росою умыт.
А в саду, за яблоней старой густой,
Колокольчик звенит золотою струной.
То ли ветер играет на струнах росы,
То ли сад открывает нам тайны красы.
«Ты слышишь?» — спросила с улыбкой София.
«Чудесная музыка, просто стихия!»
Звенит в вышине серебристый прибой —
Лето в избушку впускает с собой.
После завтрака София в сад побежала,
Герри с разбегу нырнула в кусты.
Васька на крыльце, щурясь, лежал,
Лишь ухом дёргал от суеты.
Колокольчиков звон — то тише, то громче,
Манит за старую яблоню вглубь.
Трава по колено, роса на ладонях,
И сердца стук — тук-тук, словно глубь.
За яблоней — домик из веток и мха,
На крыше — цветочные звоны с утра.
Дверца скрипнула тихо, на порог
Вышел малютка — росточком с вершок.
В лукошке малина, а в глазках — свет,
Шуршунчик прищурился, шлёт ей привет.
«Ой, ты меня напугала с утра! —
Пискнул он звонко. — А тебе пора
Знать, что я здесь хозяин с весны,
Храню колокольчики, травы и сны.
Бабушка твоя мне горбушку кладёт,
Знает меня и печет, и ждёт».
София ахнула, замерла вдруг
— Ростом с ладонь, а какой же он друг!
«Я поверила в чудо! — шепнула она.
— Ты существуешь, теперь знаю я ».
Шуршунчик малину ей в руки даёт,
Слаще той ягоды в мире не ждёт.
«Приходи на закате тихонько к ручью,
Про речку секрет тебе расскажу».
Колокольчики вновь зазвенели, запели,
В травы высокие гости истлели.
А София, сжав в кулачке секрет,
Подумала: лето — сплошной самоцвет.
Вот и закат. Над рекой тишина.
София пришла — Шуршунчик ждал у окна,
