Лето выстелило травы
Шёлком, мятой и теплом.
У бабули, у дубравы,
Дом стоит за ремешком.
Избушка — пряник расписной,
В окне — герань и лунный свет.
В саду — колодец с бирюзой,
И старой яблони букет.
У бабушки гостит всё лето
София — внучка, свет в окне.
И с нею — Герри, преданность воспета,
В пятнах жёлтых, белизне.
Большая, добрая, как туча
Из облаков, что не грозит.
Бежит за палкой — это круче,
Чем мёд, что на столе стоит.
Ещё живёт в избушке Васька —
Рыжий кот, известный плут.
Он спит на лавке, любит сказки,
И сметану — лучший труд.
А с ним — Кузьма, домовой ,
В мешочке — чудо-песок свой.
Сыпнет щепотку — свет двойной,
Забрезжит сказка под рукой.
А ночи — тёплые, как мёд,
Луна — большая, налитая.
Река подковой обоймёт
Лесную опушку, края.
И звёзды падают в траву—
Считай, успеешь — загадаешь.
Такое лето наяву,
То даже спать — не засыпаешь.
Вот и сегодня — ночь, покой,
В саду сверчки ведут беседу.
София вышла за избой,
Где тени пляшут по обеду.
Глядит на речку — тишина,
Лишь месяц в воду окунулся.
И вдруг… не сон ли? Не волна —
Свет от реки к ней повернулся.
По берегу, где мох и тина,
Где ива никнет до воды,
Ступил копытом — и картина
Вся изменилась у звезды.
Конь вышел из ночного дыма —
Не конь, а свет среди ветвей.
Грива струится — нелюдима,
И каждый волос — соловей.
Конь ступил — и берег дрогнул,
Месяц в речке задрожал.
Каждый камень, каждый коготь
Свет небесный отражал.
Грива — не грива, а дорога
Из лунной пыли и огня.
Глаза — как два ночных порога,
Где небо трогает меня.
Не ржёт, не бьёт копытом в землю,
Не просит хлеба, не зовёт.
Стоит — и будто бы всё внемлет,
И время замерло у вод.
София шаг к нему — ни шагу,
Застыла, смотрит, не дыша.
Такая рядом с ним отвага
И вместе — робкая душа.
А конь глядит — и в этом взгляде
Тоска столетий, глубина.
Он будто ищет в синей глади
Того, кто с ним пойдёт до дна.
Но не до дна — до самой выси,
Где звёзды — яблоки в саду.
Где спят ветра и месяц лысый
Глядит на вечную гряду.
Тут из избы — Кузьма с крылечка,
В рубахе длинной, босиком.
В руке — мешочек, горит свечка,
