Утро вошло в деревянные сени,
Светом скользнуло по лавкам и стенам,
Лето раскрыло зелёные крылья
И засмеялось листвой у крыльца.
К тихой избушке тропинкой знакомой
Лето бежало вприпрыжку из дома,
Росной травою шурша по пути,
Будто сама нас звала: «Заходи!»
Бабушка встретит нас на крылечке —
С тёплым пирогом и лаской в словечке.
Мята душистая в кружках дышала,
Мёдом янтарным тарелка сияла.
Герри у двери хвостом колобродил,
Пыль по дощатому полу разводил,
Васька тёрся у самых сапожек,
Мурлыкал, как маленький рыжий звоночек.
Из-за печи показался Кузьма,
Словно он сердится с самого сна,
Только в глазах его — искорки смеха:
Знал он, что день не пройдёт без успеха.
Подле берёзы стояла скамья,
Будто ждала дорогие друзья,
Скатерть легла, как речная дорожка,
Ягоды в блюдце горели лукошком.
В окнах дрожало весёлое лето,
Сад был малиновым, солнечным, светлым,
Травы у дома шептались у ног,
Словно хранили неведомый срок.
Речка внизу золотилась, играя,
Ветром кувшинки к себе прижимая,
И у порога, тихонько смеясь,
Сказка уже поджидала как раз.
На полянке, залитой светом,
Кузьма занялся важным секретом.
Вынул мешочек с крупой золотой,
Сел на скамеечке, очень деловой.
— Слушай, София, — промолвил он чинно,
— В деле волшебном нужна сердцевина.
Если добавить ромашковый цвет,
В доме появится ласковый свет.
Если росинку вмешать осторожно,
Станет услышать зверей вдруг возможно.
Только в волшебном ремесле, детвора,
Поспешность, шалость — плохие друзья.
София смотрела, почти не дышала,
Как искорка в крупке живою плясала.
А за смородиной, щуря глаза,
Васька следил, не скрывая хвоста.
— Ха! Да и я не глупее, пожалуй!
Справлюсь без всякой науки, пожалуй!
— Фыркнул усатый, подпрыгнул вперёд,
Лапой в мешочек нырнул, как в полёт.
Только не вышло у Васьки геройства:
Кот потерял и расчёт, и спокойствие.
Песок вспорхнул золотым ветерком,
Васька чихнул — и задел всё хвостом.
