Пролог. Долг
Геннадий Назаров стоял перед казённым зданием, сжимая в своей большой, привыкшей к дерзкой магии руке, маленькую ладонь дочери. Алия прижалась к его ноге, молчаливая и слишком взрослая для своих пяти лет. Ветер трепал её чёрные, в материнский цвет, волосы.
Ада…
Он мысленно повторял это имя, как заклинание, как последнюю нить, связывающую его с миром, где ещё есть свет. Его Ада. Его судьба, вышедшая к костру из чащи с глазами цвета грозового неба и смехом, заставлявшим забыть, что леший водил их отряд две недели по кругу. Она была силой, поэзией, живой магией старого мира. И она исчезла.
Не погибла – пропала. На границе миров, исследуя зыбкую пустоту «Отката». От неё не осталось даже эха магии, лишь холодный официальный листок, где стояло слово «смерть». Геннадий не верил. Он чувствовал иначе. Магия не исчезает бесследно – она преобразуется, переходит в долг. И её долг теперь висел на нём.
Но больший долг был у него перед девочкой, чью руку он держал.
«Она должна стать частью этого времени, – сухо, будто отчитываясь сам себе, думал он. – Фиксированной, предсказуемой точкой в текущем моменте. Пока она со мной – она маяк для всего, что охотится за её кровью. За наследием, которое она даже не осознаёт».
Он чувствовал взгляд. Не живой, а словно взвешивающий, учитывающий, оценивающий. В грязном окне подъехавшей «Волги», в отблеске луны на луже – везде. Зеркала мира стали глазами Архивариуса.
Геннадий не видел его, но знал: Кощей наблюдал. Не из любопытства. Из потребности.
Тело Геннадия, могучий сосуд, десятилетиями выдерживавший буйную силу Назаровых, было на грани. Оно чахло, будто коррозией его разъедала изнутри чужая, слишком совершенная и бесчувственная логика, вплетённая в его гены. Он стоял, держась за руку дочери, и каждое дыхание было песком в шестернях.
Голос донёсся не снаружи, а изнутри, отражённый в его собственном зрачке, смотрящем на окно машины: «Мне требуется новый актив. Незаконченный проект требует завершения. Она – оптимальный ресурс. Отдай её».
В словах не было угрозы. Была констатация, калькуляция. Как бухгалтер, требующий недостающую сумму.
Сердце Геннадия, это изношенное наследие, сжалось в ледяной ком. Но голос его был тих и твёрд, как сталь клинка, который он больше не сможет поднять: «Нет. Её – не отдам. Забери меня. Списание старого актива в обмен на неприкосновенность нового. Закрой счёт».
В отражении на стекле что-то дрогнуло – не лицо, а сама картинка мира, будто кто-то перелистнул страницу в гигантской ledger book, Книге Учётной Реальности. Молчание повисло в воздухе, густое и тяжёлое, как подпись под договором.
