Для Егора город давно стал плоским. Он знал каждый метр бесконечного проспекта Ленина, каждую выбоину на мосту через тихую речушку Сосновку, каждый запах у хлебозавода №2 – дрожжевой по утрам, подгорелый к вечеру. Он узнавал лица в переполненном автобусе №7: женщину с авоськой, всегда полной капусты; юношу в наушниках, беззвучно шевелящего губами; водителя с вечной сигаретой в уголке рта. Цифровые карты на смартфоне довели эту плоскость до абсолюта – они показывали только то, что было полезно: кафе, АЗС, аптеки. Весь мир свелся к точкам интереса. А что лежало между ними? Ничего. Белое, неозначенное пространство, цифровая terra incognita.
Именно поэтому три года назад он завел себе субботний ритуал – «Охота на неочевидное». Правила были просты: открыть карту в телефоне, ткнуть пальцем в случайное место и отправиться туда. Иногда это приводило его в частный сектор на окраине, где пахло дымом и яблоками, и где старики на лавочках обсуждали, «когда же наконец проведут газ». Иногда – на заброшенную территорию старого комбината, где можно было часами слушать, как ветер гудит в пустых глазницах цехов, а ржавые конструкции скрипели, словно кости великана. Это был способ вдохнуть объем в сплющенный мир, найти щель в реальности. Но со временем и эта игра начала буксовать. Карта в телефоне знала слишком много. Она не оставляла белых пятен, лишь ранжировала их по рейтингу и количеству отзывов. Даже руины комбината теперь значились как «атмосферная локация для фотосессий».
Ощущение тупика накрыло Егора в одну из таких суббот. Он в пятый раз за месяц тыкал в экран, и палец снова попадал на уже посещенные места: «Парк Победы» с его вечно пустующей эстрадой, ТЦ «Континент» с запахом дешевого попкорна, сквер у Драмтеатра с памятником Пушкину, чьи руки и нос были натерты до золотого блеска желающими загадать желание. Раздражение копилось, превращаясь в тошнотворную скуку. Он швырнул телефон на диван.
«Всё выучено. Всё известно», – пробормотал он, глядя на потрескавшуюся штукатурку потолка.
И тут взгляд упал на старую книжную полку. На самую верхнюю полку, куда обычно не заглядывал. Там, в пыльной папке с надписью «Старые бумаги», лежала она – бумажная карта города. Не схема, а настоящая карта, изданная, судя по дизайну, лет двадцать назад, когда и мобильный телефон и уж тем более компьютер были недостижимой мечтой для большинства людей. Он снял ее, и в комнату пахнуло запахом старой бумаги, пыли и чего-то неуловимого – запахом детства. Запахом, в котором еще не было плоского экрана, а был только огромный, невероятно детальный мир, нарисованный на листе ватмана.
