Всё началось с Коробок. Бессмысленных, картонных, пахнущих пылью и человеческим непониманием элементарной организации пространства. Я наблюдал за этим цирком, восседая на подоконнике – своем законном троне, с которого открывался вид на бетонные джунгли, столь милые моему урбанистическому сердцу. Мои люди – Алексей и Марина – метались по квартире, запихивая вещи в эти самые Коробки с энергией, достойной лучшего применения. Например, вылизывания собственной шерсти.
Света, их подростковое потомство, уткнулась в свой светящийся прямоугольник, изредка всхлипывая. Маленький Егор пытался засунуть меня в одну из Коробок. Я позволил ему почесать за ухом, прежде чем небрежным движением лапы дать понять тщетность его замыслов.
Меня зовут Бенедикт. И я – высшая форма жизни в этом доме. По крайней мере, так было до недавнего времени.
Прогресс, как называют его люди, медленно, но верно лишал их смысла существования в моих глазах. Взять, к примеру, вопрос пропитания. Раньше всё было просто и ясно: большой двуногий вскрывает консервную банку – он бог. Он наполняет миску – он демиург. Теперь же моё благополучие зависело от бездушного пластикового агрегата с таймером и дисплеем – Автокормушки 3000. Она мерно жужжала в углу, выдавая порцию идеально сбалансированных гранул шесть раз в сутки. Я должен был испытывать к ней благодарность? Сомнительно. Она даже не чесала мне за ухом.
Рядом стоял Фонтан Вечной Влаги – ещё одно творение, призванное заставить меня пить больше. Вода, бегущая по кругу, казалось, должна была пробудить во мне дух предка-охотника. Пробуждала она лишь желание тыкать в неё лапой от скуки.
А лоток… О, Великий Самоочищающийся Лоток! Он гремел, урчал и в конечном итоге закатывал мои «делишки» в герметичный отсек, лишая меня права на гордое, единоличное закапывание. Это был акт эстетического вандализма.
И вот теперь, по воле каких-то непонятных наследственных законов, этот унылый, но отлаженный механизм жизни рушился. Мы покидали цивилизацию в лице Автокормушки 3000 и отправлялись «на природу». В деревню. Меня охватила благородная ярость.
«Опять суета, – проговорил хриплый голос снаружи. – Вечно эти человеки носятся, как угорелые».
На карнизе балкона, за стеклом, восседал ворон. Не просто ворон, а Карл. Мой главный источник информации и сплетен о происходящем в нашем микрорайоне.
Я лениво подошел к балконной двери и благосклонно позволил Алексею приоткрыть её на секунду, чтобы впустить «несчастную пташку». Карл влетел с достоинством заправского авиатора и уселся на спинку дивана.
