На берегу реки всплыло несколько свежих тел, которых по неосторожности (или же забавы ради) зацепил своим ржавым крючком мертвый рыбак. Чуть дальше в одной из избушек в залитом кровью погребе очнулась пренеприятнейшая тетка, что понимала: сейчас ей предстоит идти на речку, чтобы смыть с себя все это кровавое зловоние, на речку, где она непременно встретит того нудного рыбака и вздутых утопленников, плавающих вокруг него. В соседнем покосившемся доме невысокий, сгорбленный старый дед, у которого во рту было всего по два зуба сверху и снизу, с видом английского аристократа читал какую-то книжку, что он раздобыл в один из своих последних визитов на тот свет: несомненно, это было что-то из классики. Рядом с другой избой два демона, что выглядели как дети, пускай и со столь жуткими, отнюдь не детскими лицами, весело пинали ногами чей-то череп, откопанный одним из них на кладбище, что было на холме. В ином доме тело ведьмы, которой лет было столько, что она уже и цифр таких не знала, мирно лежало на пыльной печи. Дух же ее тем временем был на том свете, где на короткое время вселился в одну добрую старушку, что сидела около своей хаты в старой деревушке, гладила рыжую, мурчащую кошку, сыпала кукурузу курочкам и с улыбкой глядела на яркое солнце. В другой избе, сидя в скрипучем кресле-качалке, покачивалась старая гадалка, под ногами которой завывали плененные ею души. Через дорогу в своем доме покачивался в петле, что сам на себя и накинул, немолодой мужчина, чья шея уже саднила от натирающей ее веревки. А выше, на холме, высокий, угрюмый монах с черными, как два угля, глазами, мастерил крест, дабы поставить его над будущей жертвой местного упыря, когда пройдет на том свете очередное полнолуние.
Все в Нави шло своим чередом. И только чай в деревне никто не заваривал, да и Генку достать из петли некому было: старухам-ведьмам несподручно, Семену как-то все равно, а мелкие демоны могли разве что потешаться, раскачивая висельника из стороны в сторону и мерзко при том хихикая. Знал Геннадий, что бросит его Настасья на произвол судьбы, да поделать ничего не мог – мстить ведьма отправилась… В Явь.
Никто не собирался его выписывать: человека, пролежавшего без сознания восемь дней, ни один врач домой бы не отпустил, но Сергей никого спрашивать и не собирался.
- Прошу, дай мне денег на такси, - сказал он матери. – И вызови мне это самое такси. Такое чувство, что я опять в этой проклятой деревне: ни денег, ни телефона…
- В какой еще деревне? – с трудом проговорила уставшая, заплаканная мать.
