– Я уважала вас, – с трудом шевеля бледными губами, сказала больная мужу, – я любила вас так, как того обязывал меня наш союз. Я еще молода и могла бы однажды подарить вам сына. Я бы благословила вас, но не могу. Я бы прокляла вас, но и это мне не под силу. Вы – причина моей болезни. Мое сердце не вынесло этого…
– Катя, я…
– Прошу вас меня простить и оставить одну, – Екатерина с трудом приподняла бледную, худую руку, которая словно налилась свинцом. – Спать хочется, не могу с собой ничего поделать. Прошу вас, дорогой супруг, оставьте меня…
– Что, вот прям так и было?
– Ну, в записях сказано, что служанка подслушала разговор графа с графиней, и это было записано с ее слов. Затем граф вышел из покоев супруги, а когда вернулся, она уже была мертва.
– Прям, как в книжках, – сказала Даша.
– А это и так в книжке, – улыбнулась в ответ Настя.
– Не в книжке, а в буклете. Или в брошюре. Что там у тебя?
– «Краткая история Ароновского дворца», – снова зачитала Настя. – Здесь сказано, что обстановка внутри здания сохранилась почти полностью, а еще: нетронутая архитектура, восстановленный ландшафт придворной территории дворца, оригинальная меблировка. Тайны, загадки, призраки…
– Почему именно туда?
– Место не особо популярное, но, судя по всему, интересное, – пожала плечами Настя. – Во многих ли дворцах мы бывали?
– Да, – удивилась Даша. – Екатерининский, Гатчинский, в Зимнем я была трижды. В Петергоф родители в детстве возили меня два раза, и один раз уже возила ты.
– Ты называешь самые известные места… Это скучно. О них знают все. А вот в Ароновский дворец ездят единицы.
– И почему же?
– Из-за его славы, – ответила Настя. – Говорят, там все еще пропадают люди.
Даша рассмеялась.
– Может, – сказала она, – там живут бомжи, которые обворовывают туристов? Ну а что: стукнут по голове, обчистят, выбросят у дороги, а сами пустят слух, что это местные призраки разбушевались.
– Может, так оно и есть, – улыбнулась в ответ Настя, – но слухи об Ароновском дворце действительно ходят разные. Вот, ты только послушай:
Ее отпевал тот же поп, что не так давно венчал ее с графом. В одной руке он держал кадило, в другой – псалтирь, который ему особо и не требовался: поп пел все по памяти. Однако он то и дело сводил брови и оглядывался по сторонам, словно кто-то или что-то отвлекало его.
– Ваше сиятельство, – обратился он к графу после поминальной службы, – тут такое дело… – Поп принялся креститься. – Графинюшка-то, кажись, не упокоилась.
– Вы что такое несете? – раздраженно ответил граф, и поп понял, что тот выпил лишнего. – Денег больше хочешь? – будет тебе! Так и скажи. Не юли. А ежели чего в голову лезет непотребного – так эту дурь мы мигом…
