Анна проснулась рано утром и тихо встала с кровати. Ксюша спала в кресле свернувшись клубочком, как котёнок. Аннушка аккуратно укрыла пледиком сестрёнку, тихо взяла продукты и направилась в кухню общежития. В её движениях была такая лёгкость, что хотелось петь и танцевать. Она пританцовывая заметила тесто, приготовила начинку и слепила штук пятнадцать пирожков. Затем аккуратно положила их на сковородку. Аромат свежей выпечки наполнил кухню и Аня заулыбалась.
Вдруг дверь кухни с грохотом распахнулась, и влетела взволнованная Ксюша:
— Аня, дождь мне за шиворот! Ты что так пугаешь? Просыпаюсь — тебя нет! Ты что удумала с утра?
Анна улыбнулась и спокойно ответила:
— Вот, пирожки пеку.
Ксюша ещё сильней возмутилась:
— Какие, нафиг, пирожки? Ты как вообще себя чувствуешь?
— Отлично! Такая лёгкость сегодня необыкновенная! — Анна положила очередной пирожок на тарелку.
— Во даёшь! Вчера чуть не померла, а сегодня скачешь, как ни в чём не бывало!
Анна удивлённо подняла брови:
— Что? Как чуть не померла? Я ничего не помню. Только пятницу, и то смутно.
Она покраснела, вспоминая, как Макс бережно помогал ей лечь в кровать.
Ксюша начала бегать по кухне, размахивая руками:
— Тут вчера такое было! Такое было! Ты нас всех до чёртиков напугала! А Макс-то как переживал за тебя! Я думала, он просто пустозвон обыкновенный, а он вон какой заботливый оказался!
Анна отвернулась, чтобы скрыть от сестры свои зарумянившиеся щёки.
— Походу, он в тебя влюбился, — не унималась Ксюша.
Анна вдруг задела горячую сковородку и громко айкнула:
— Не говори ерунду! Мы просто друзья. Что вчера было то?
— Да ты вчера чуть не превратилась в льдинку!
— Как это? — удивилась Анна и повернулась к сестре.
— Тебя морозило, трясло, побелела вся, как первый снег. Макс сразу твердил: «Надо Александра Александровича вызвать!» А классная наша говорила, что он в отъезде, далеко от академии. А Макс всё равно позвонил.
Ксюша на секунду замерла, будто заново проживая ту ночь, а потом выдохнула и заговорила тише, но быстрее, словно боялась, что если остановится — снова почувствует тот липкий холод страха:
— И хопа! Почти сразу появился какой-то профессор — будто из воздуха соткался. Высокий, прямой, спокойный, будто вся эта паника его вообще не касалась. Он вошёл, и даже шум как будто притих.
Он всех выгнал из комнаты. Даже Макса, который упирался до последнего: «Я не уйду, пока не увижу, что с ней всё хорошо!» Профессор только посмотрел на него этими своими серыми глазами — добрыми, но такими твёрдыми, что спорить расхотелось. И дверь за собой закрыл.
