Глава 1
Малина шипела на шкаф.
Для кошки её возраста и положения это было почти неприлично. Обычно Малина не шипела. Она смотрела. Иногда медленно моргала, и человеку становилось стыдно за всё сразу: за грязную чашку на столе, за поздний ужин, за плохо выбранные слова и за сам факт принадлежности к человеческому виду.
Но сейчас она стояла в прихожей на всех четырёх лапах, серая, плотная, круглая, как маленькая грозовая туча, и шипела в узкую щель между дверцами старого платяного шкафа.
Виолетта остановилась на пороге, не успев снять пальто.
— Я тоже рада тебя видеть.
Кошка даже не повернула головы.
Это было уже серьёзно.
В квартире стояла обычная вечерняя тишина. За окном шуршали по мокрому асфальту машины. В кухне тикали часы. Где-то в стене глухо прошла вода. Ничего не падало, не скреблось, не пищало. Дом вёл себя как дом после длинного дождливого дня: устало, мирно и немного раздражённо.
Шкаф, однако, выглядел так, будто за ним кто-то стоял.
Не то чтобы это имело смысл. Шкаф был высокий, тяжёлый, сделанный на заказ и плотно придвинутый к стене. В нём висели пальто, платья, рубашки, несколько шарфов и чехол с зимним пуховиком, который Виолетта не любила, но уважала за честную службу в морозы. За шкафом не могло быть никого, кроме пыли и, возможно, одной давно потерянной серьги.
Малина снова зашипела.
— Если там мышь, мы обе будем разочарованы, — сказала Виолетта. — Я потому, что придётся решать проблему. Ты потому, что всё окажется слишком просто.
Кошка прижала уши.
Виолетта поставила сумку на банкетку, стянула перчатки и подошла ближе. Ей был сорок один год, и она давно не верила, что пугающие вещи исчезают, если долго на них не смотреть. Обычно происходило наоборот. Смотришь — и выясняется, что это не мистика, а плохо закрытое окно, чужая небрежность, ошибка в документах, проводка, сырость, усталость или чья-то просьба срочно посмотреть одним глазом.
Жизнь чаще всего была не таинственной. Она была плохо организованной.
Виолетта взялась за ручку шкафа.
Дерево оказалось холодным.
Не просто прохладным, как бывает у мебели в прихожей. Холодным глубоко, будто ручка не висела в квартире, а много лет пролежала в подвале старого дома, куда не доходят ни солнце, ни человеческие голоса.
Виолетта убрала руку.
Малина наконец повернула к ней голову. Янтарные глаза были широкими, тёмными и слишком внимательными.
— Ну, — сказала Виолетта. — Это уже невоспитанно.
Она снова взялась за ручку и открыла левую дверцу.
В шкафу не было одежды.
За дверцей начинался коридор.
Узкий, каменный, уходящий вниз, хотя за шкафом должна была быть стена соседней комнаты. По бокам висели синие огни. Не лампы, не свечи, не гирлянды. Просто холодные светящиеся точки, неподвижные в воздухе. Пол был выложен тёмными плитами, между которыми рос мох. Оттуда пахло влажным камнем, воском, старой бумагой и чем-то зелёным, живым, как земля после дождя.
