Дождь начался ещё утром, мелкий, противный, какой обычно бывает в начале осени, когда небо решает, что солнце в этом сезоне больше не в моде. Ася Ветрова стояла под козырьком крыльца библиотеки «Маяк» и смотрела, как капли разбиваются о ступени, превращаясь в тёмные пятна на сером бетоне. Зонт она, конечно, забыла дома. Впрочем, это было не первое её упущение за последние три дня.
Три дня. Всего три дня прошло с тех пор, как она вернулась. А казалось, целая жизнь.
Она поправила очки, машинально коснувшись треснутой линзы. Привычка уже сформировалась. Каждый раз, когда она делала это, в груди что-то ёкало, как напоминание о том, что жизнь разделилась на «до» и «после». До — была тихая, размеренная и понятная. После — стала похожа на карточный фокус. Вот ты сидишь за столом, раскладываешь формуляры, а в следующее мгновение, бежишь по палубе пиратского корабля, и твоя единственная надежда на спасение, это сковородка.
Ася вздохнула и толкнула дверь. Колокольчик над входом звякнул, приветствуя её, как старый знакомый.
Внутри пахло бумагой, старой кожей переплётов и немного, промокшими куртками читателей, которые, в отличие от неё, зонты не забывали. Этот запах был знаком до последней ноты. Он успокаивал. Иногда Асе казалось, что только здесь, среди стеллажей и формуляров, она может дышать полной грудью. Если не думать о том, что в любой момент из книги может вылезти нечто, что заставит её снова нырять в бумажные миры.
— Ася! — раздался резкий голос Валентины Павловны, заведующей. — Ты опять опоздала на семь минут!
Ася вздрогнула. Валентина Павловна выплыла из-за стеллажа, как сторожевой крейсер. Высокая, с идеально уложенной седой причёской и лицом человека, который всю жизнь боролся с беспорядком и побеждал. В руке у неё была стопка формуляров, похожая на пачку обвинительных документов.
— Там пробка, — соврала Ася, стягивая мокрый кардиган.
— В нашем районе не бывает пробок, — отрезала заведующая.
— Значит, я шла пешком.
— Ася, ты живёшь в двух шагах.
— В двух шагах под дождём — это всё равно что в двух милях.
Валентина Павловна поджала губы, но решила не развивать дискуссию. Она сунула Асе формуляры и велела разобрать их до полудня.
— И не забудь проверить зал классики, — добавила она уже через плечо. — Там опять кто-то перепутал полки. Вчера Гладышева поставила Толстого к фантастике.
— Логично, — пробормотала Ася. — «Война и мир» — это же, считай, фэнтези. Только без драконов.
Заведующая не обернулась, но Ася готова была поклясться, что услышала, как та фыркнула.
Она прошла на своё место, старый дубовый стол у окна, заваленный книгами, газетами и бланками. Кружка с недопитым вчерашним чаем сиротливо стояла у лампы. Ася вылила её в кадку с фикусом (фикус, кажется, уже привык к мятному коктейлю) и села.
