Глава 1. Ошибка в системе «ГосЗло»
Воздух в коридоре пах старыми партами, пылью и немытой годами надеждой. Леха прислонился лбом к прохладному стеклу оконной рамы, пытаясь выдавить из головы навязчивый, как зубная боль, вопрос билета №13: «Опишите поэтапную оптимизацию логистических потоков в условиях кризиса перепроизводства». Он описал. Подробно, с диаграммами, которые вывел у себя в голове. Даже предложил закрыть два нерентабельных цеха и перенаправить ресурсы на экспресс-доставку. Преподаватель, пожилой мужчина с лицом, похожим на смятую счет-фактуру, смотрел на него поверх очков.
– Карпов, ваш ответ технически безупречен, – сказал он, не меняя выражения лица. – Но где человеческий фактор? Где сострадание к коллективу? Где… душа?
Леха не нашелся, что ответить. Какая, к черту, душа в логистике? Душа не разгружает фуры в срок. Душа не считает коэффициент оборачиваемости склада. Он промолчал, и в зачетке появилась жирная, как клякса, «неудовлетворительно». Его мечта о карьере нормального менеджера на нормальном предприятии с нормальными, предсказуемыми проблемами испарилась, оставив после себя чувство, похожее на утреннюю тошноту.
Он вышел из здания университета в серый, выцветший мир. Даже небо сегодня было цвета мокрого асфальта. Город жил своей обычной, равнодушной жизнью: грохотали трамваи, спешили люди, в киоске на углу продавали чебуреки, от которых пахло вечной грустью и пережаренным маслом. Леха купил один, откусил, и разочарование стало вкусовым – пресное тесто, мясо с прожилками хрящей. Идеальная метафора дня.
Он пошел домой пешком, оттягивая момент, когда придется сообщить родителям новость. Они не будут ругаться. Они будут смотреть на него с этим своим тихим, обреченным пониманием: «Ну вот, и снова наш Леша…». Это было в тысячу раз хуже крика.
Его путь лежал через дворы-колодцы, заставленные ржавыми гаражами-ракушками. Здесь пахло уже иначе – кошачьей мочой, влажным бетоном и сладковатым дымком из чьей-то трубы. Из распахнутого на пятом этаже окна доносился голос его соседа, дяди Вити, пенсионера и философа-любителя.
– …понимаешь, Алиса, – с пафосом говорил дядя Витя, – если дерево падает в лесу, а рядом никого нет, издает ли оно звук? А?
Голосовой помощник ответил что-то ровным, бесстрастным тоном.
– Не уходи от темы! – вспылил сосед. – Я спрашиваю о фундаментальных принципах бытия! Ты же искусственный интеллект, ты должен знать! Если я перестану верить в реальность этого стула, провалюсь ли я сквозь него?
Леха ускорил шаг. Сегодня он был абсолютно солидарен с Алисой. Монолог дяди Вити растворился в общем гуле двора, вытесненный другим звуком – наглым, каркающим. На коньке крыши сидела ворона. Непросто ворона, а особенная. Она держала в клюве что-то мелкое и блестящее – возможно, обертку от конфеты, а возможно, чью-то потерянную сережку. Птица смотрела на Леху умными, почти человеческими глазами, полными какого-то странного, оценивающего интереса. Потом медленно, с театральным пафосом, повернула голову и выронила свою добычу в водосточную трубу. Раздался тихий, окончательный плюх. Ворона каркнула ещё раз, как бы ставя точку, и взмыла в серое небо.
