Звонок раздался четырнадцатого декабря, в половине седьмого утра, когда Василиса стояла у плиты и пыталась одновременно сварить кашу, найти Алёшину вторую варежку и не наступить на злыдня, который спал поперёк кухни, как маленький серый коврик.
Номер был московский. Незнакомый.
— Василиса Андреевна? — Голос женский, немолодой, с хрипотцой курильщицы, бросившей лет двадцать назад. — Это Тамара. Соседка Евдокии Марковны. С «Жигулями», если помните.
Василиса помнила. Тамара Фёдоровна возила Верховную на дребезжащей вишнёвой «пятёрке» по всему Поволжью — на свадьбу, на крестины, на телевидение — и ни разу не превысила шестидесяти километров в час, потому что «у меня пассажир старше этой машины в четыре раза».
— Она просила вам позвонить, — сказала Тамара. — Сама не может, у неё голос сел. Велела передать дословно, я записала, сейчас. — Зашуршала бумага. — «Васёна. Приезжай. Девочку привези. Мальчика тоже можно. Кота — обязательно. Времени у меня до Нового года, я посчитала». Всё.
Каша зашипела и полезла через край. Василиса сняла кастрюлю с огня, не глядя.
— Тамара Фёдоровна. Что с ней?
На том конце долго молчали.
— Ничего, — сказала наконец Тамара. — В том-то и дело, что ничего. Врач приходил в понедельник, послушал, сказал — для ста шестнадцати лет сердце как у сорокалетней. А она на него посмотрела вот этим своим взглядом и говорит: «Молодой человек, сердце тут ни при чём. Я просто закончилась». — Тамара шмыгнула носом. — Она с прошлой недели не встаёт. Ест, разговаривает, черепаху свою кормит, газеты требует. А встать — не встаёт. Говорит — незачем, всё нужное ко мне само придёт.
— Я приеду, — сказала Василиса.
— Я знаю, — ответила Тамара. — Она так и сказала: «Приедет, куда денется».
Егор выслушал всё за завтраком и сказал ровно то, что Василиса ожидала: отпуск ему не дадут, потому что в декабре участковому отпуск не дают никогда, тем более в Сызрани, где перед Новым годом каждый второй гражданин решает отношения с соседом через забор. Поэтому он остаётся, а она едет, и это правильно.
— Только вот что, — сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты, когда вернёшься, расскажи мне всё. Не как обычно — «ну там было кое-что, потом объясню». А всё.
— Я всегда тебе всё рассказываю.
Егор посмотрел на неё поверх кружки так, как смотрел на граждан, которые уверяли, что корова сама зашла в чужой огород.
— Хорошо, — сдалась Василиса. — В этот раз — всё.
Сборы заняли два дня и выявили неожиданное.
