I
Генерал Бреев подошел к окну. Заложив руки за спину и слегка разминая белые кулаки с крепкими острыми костяшками, вгляделся перед собой. В новых наступивших рабочих сутках это была первая минута релаксации. Испытывая небольшое напряжение у висков, он чуть приподнял взор и попытался сосредоточиться. Сзади долетали звуки от общего стола, где один из сотрудников ведомства начал свой доклад, задававший программу на день. Картина за окном перед его одухотворенным лицом и чуть выпятившейся, как у прыгуна в воду, грудью, вздымавшейся и опускавшейся ровно, казалась мельтешащей и мешающей выстраиванию в голове стройных и строгих мыслей. Высоко в поднебесье кое-где были видны далекие перистые облака, а над башнями Кремля местами скучились сгустки поднявшегося над Москвой-рекой тумана, словно притянутого к ним магнитом и ждущего низового ветра. Быстро встающее солнце старалось рассеять его, но тому мешали и довольно увесистые тучи, то и дело закрывавшие его, окрашенные снизу темно-бардовым, хотя их края и куски оторвавшихся хвостов переплавлялись, словно, в красновато-желтый металл с рваными окалинами; а те облачка, которым удалось подняться выше, плавали в воздушных просторах, как гуляющие по невидимым тропкам в поисках сочной травы отставшие от стада оранжевые барашки. Еще мгновение, и он готов бы был увидеть их морды с большими и свешенными по сторонам ушами, их розовые носы и длинные языки, и полные зеленой пены губы, с которых капала слюна…
– …Таким образом, Георгий Иванович, – докладывал начальник оперативно-аналитической службы «Сократ» полковник Халтурин, – учитывая аномально мелкую зернистость золота в руде ростовской фабрики, подведомственной главному подпольному акционеру Льву Севостьяновичу Профозову, основное внимание следовало бы обратить на участок флотации с созданием особого свойства пены, которую можно разбить на два потока – полужидкой и, я бы назвал, полувоздушной фракции. Одну из них включить в цикл технологии, другую же не фиксировать ни в какой документации и, образно говоря, попросту сливать пену, как говорится, слизывать ее, словно, языком, и прямехонько в ненасытный желудок олигарха.
– Мне показалось, – направившись обратно к столу, до которого было не менее двадцати шагов, сказал Бреев, – что вы произнесли слова «пастух» и «барашки». Так?.. Если Профозов – пастух, то только своего пастбища, то есть, лишь тех работников, которые выполняют на фабрике свою роль по его преступной схеме; остальной же состав может ничего и не знать об этих махинациях. Тот же генеральный директор, например?
