I
Генерал ведомства «Три кашалота» по розыску сокровищ Георгий Иванович Бреев дождался, пока приглашенные займут места в его кабинете и дал команду начинать работу.
Начальник отдела по реабилитации осужденных бойцов армейских подразделений «РОБА» капитан Максим Грибодаров, держа лазерную указку в руке, докладывал:
– На данный момент выявлено следующее, товарищ генерал. Убит иностранец, прибывший из Германии, с именем Ганс Пауль Шульц, – ему было уже за девяносто лет. Он подозревался в сношении с иностранной разведкой, а в наших делах фигурировал, как бывший военнопленный из состава юных фольксштурмовцев. В ту военную пору ему было двенадцать лет. Шульц заявил, что приехал в Россию проститься с Орестом Дьяковым. Перед этим визитом, встретившись с художником Аркадием Игнатьевичем Краеугодиным. Разыскал Дьякова в больнице, оставил портрет какой-то женщины, затем перечислил на счет художника большую сумму денег и побывал у него с неизвестным визитом. После этого поехал по третьему адресу. Хозяйки дома он не застал, но попил чаю с ее матерью, женщиной весьма пожилой, и, не дождавшись, уехал в гостиницу, пообещав вернуться на другой день. Ночью в номере прозвучало два выстрела, Шульца нашли с пистолетом в руке и пулей в сердце. На стене у двери найден след от выстрела из его оружия, то есть пуля, – видимо убитый защищался, – на кровати нашли его гильзу, а гильза преступника без сомнения унесена убийцей. Среди документов несколько фотографий, на одной из них он запечатлен один рядом с достаточно внушительной горкой золотых слитков. На слитках, как можно видеть, – указал на экран Грибодаров, – явно прочитывается то же тиснение, что и на тех, которые сегодня изымаются из «архива сумасшедших», – на русском языке: «Прощай, Москва. Гитлер капут».
– Объясните нам еще раз, каково происхождение этих слитков.
– Нам уже известно, – уточнил Грибодаров, – что такие слитки были изготовлены немцами для обмена на них попадавших в плен солдат отступающих из-под Москвы частей, так как Сталин за творимые ими зверства приказал в плен их не брать. То есть, золото предназначалось для того, чтобы на него можно было обменивать заранее приговоренных к смерти солдат вермахта. За этим стояла, конечно, не забота о своих пленных, а, как и сегодня, европейское коварство: раздуть пропаганду, что за золото русские продадут память о своих жертвах под Москвой.
На экране, тем временем, появилось несколько других фотографий Ганса Пауля Шульца в разные годы его жизни, и первая представляла собой худощавого юношу школьного возраста, в форме на вырост; из-под пилотки на лоб выпадал длинный белобрысый чуб. Брови его, однако, были черными и ровными, лицо не по-детски серьезно, взгляд выражал упрямство и готовность встретить любые испытания. Другие снимки были сделаны в советском лагере и – два более поздних – очевидно в Германии, в мирное время, в шестидесятые-семидесятые годы.
