Часто я спрашиваю себя: Что есть фантазия, как не скрытая под плотной завесой неизвестности реальность? Та, что открывает себя лишь в тот момент, когда мы сталкиваемся с ней лицом к лицу.
Нельсон Биглз, основатель компании Ред Кэп
09:42 АМ
Глубоко вздохнув, Алан Грейсон попытался отстраниться от качки в вагоне, от запаха чужих тел, от всего того, что мешало сосредоточиться на бегущем перед глазами видеоряде. Три повтора дыхательных методик — неспешный вдох, степенный выдох. Он потянулся к браслету и легким касанием дисплея перевел линзы в широкоформатный режим.
Перед ним волчком кружила загрузка, легкая рябь, послышался похожий на всплеск звук. Экран вмиг погас, и Алан увидел голубое небо так ясно, словно птица в полёте, как будто он сам и парил в лучах начала дня. А пролетая над парком, услышал из-за горизонта голос. Он не узнал его — это Леонард Коэн.
Но какие его годы!
Птица снижается, лавируя в потоке, уходит к озеру, летит к большому дому. И нет уже зрителя и птицы, сознания сплелись в единый ряд.
Теперь весь он — это тот дом и бархатисто-хриплый голос, что, шепча, вызывает чувства — будоражит и холодом проходит вдоль спины:
«Это один из тех домов, что так легко, увидев, позабыть: светлый фасад, темная кровля. У гаража машина, белый забор, и гордо реет звёздно-полосатый флаг. Лужайка перед домом аккуратно прибрана, а вдоль бегущей к крыльцу дорожки цветут розы».
Рассказчик замолкает на мгновенье, а камера спускается с небес и замирает у входной двери.
«Казалось бы, идиллия, мечта, — тяжко вздыхая, шепчет Коэн. — Но, встав поближе, замерев, вы различите царящие там споры, те, что так часто разрушают брак».
Резкая смена кадра переносит Грейсона на кухню, где крупный грузный мужчина за сорок смотрит пустым взглядом в тарелку с остатками размазанного по ней желтка. Он собран и недвижим, и лишь скула предательски трясётся, а рука сжимает пустой стакан. Вдруг что-то в нём меняется, морщины со лба сходят, а на губах играет полуулыбка.
«Ты долго шел к этому, Фрэнк. Очень долго, — растягивая последние слова, повторяет он себе несчётный раз за день, скрещивает приборы на тарелке, сцепляет пальцы на груди и откидывается на спинку стула, что, словно по команде, жалобно скрипит. — Еще немного, и ты дожмешь этого сучонка из министерства, — сжав зубы, он цедит каждый слог в уме. — Контракт будет твой, Фрэнки, ведь ты им сердце этими руками вырвешь, но свое возьмешь, а там…»
Он мечтательно закатывает глаза, жадно облизывает губы, представляя себе лодку из каталога «Фишинг Дайджест», ровную гладь озера Тахо и тот внушительных размеров дом, что приметил еще пару лет назад. Прикрыв глаза, он чуть ли не мурчит от предвкушения и так счастлив, что и не слышит гомона со второго этажа их дома в пригороде Сакраменто.
