I
– Теперь, Михаил Александрович, докладываю о последствиях открытия ученого Хискатова, едва не стоивших ему жизни и приведших к ужасной трагедии в судьбе семьи бизнесмена Леонида Компрадорского! – начала руководитель отдела предварительного анализа психотипических иллюзорных рецидивов «Папир» старший лейтенант Софья Верная.
Полковник Халтурин, к которому она апеллировала прежде всего, мягко кивнул.
– Продолжайте, Софья Наумовна!
– Преступник, а вернее преступница по воле трагических обстоятельств и, я бы сказала, по воле судьбы, Елизавета Филатовна Хоботкова не смирилась с утверждением ученого нейрохирурга Хискатова, что людей нельзя уравнивать ни в правах, ни в вопросах социальной справедливости…
– То, что он, по сути, свел некую хирургическую теорию к философской и социологической, то есть к нейро-физической невозможности преодолеть элементарный инстинкт социальных противоречий в человеческом обществе? Так я понял проблему?
– Так точно!.. Другими словами, пережив, как в свое время императрица Анна Иоанновна, стресс от реалий, Хоботкова, не соглашаясь быть винтиком в самоорганизующемся механизме, как бы заложенном в человеческую голову изначально, решила во что бы то ни стало отомстить теоретику, а именно – женить на себе сына ученого! Сама она была из коренной деревенской семьи, никто из родителей не блеснул карьерой, да и с красотой у них в семье всегда были определенные проблемы. В отличие, например, от той же царской семьи Анны, где за исключением ее самой, да, пожалуй, Павла I, было достаточно много красавиц и красавцев, о чем свидетельствуют портреты всех личностей вплоть до последнего императора Николая II.
– Вывод спорный, конечно, но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет!
– Но, товарищ полковник! Есть же разница между стройными, прямыми и кривыми ногами, а у той же Хоботковой в семье все от природы были слегка косолапы!
– Ну, хорошо, хорошо! Убедили! Продолжайте, пожалуйста! – чуть торопливо, но как можно мягче махнул рукой Халтурин, не любивший копаться в лишних интимных деталях, касайся они даже исторических фигурантов.
– Продолжаю! – сказала Верная, по привычке из-за маленького роста выше приподняв идеально гладкий и ровный подбородок, над которым пленительно шевелились сочные и крупные, сияющие в блеске бесцветной помады губы. – В современном мире, правда, – говорила далее она, – и при данных сложившихся обстоятельствах эта ее косолапость, надо сказать, подыграла Хоботковой. То ли она заранее знала, то ли, опять же, тут дело в счастливой случайности, но у сына Хискатова в мозгу имелся какой-то особый отдел, неровно реагирующий на женщин с кривоватыми ножками, примерно так, как реагирует кролик на раздвоенный язык удава.
