Глава 1: Критический Провал Пробуждения.
Бросок на восприятие: d20 = 1
Просыпаться, не зная своего имени, – это одно. Просыпаться, не зная, вообще что-либо, – совсем другое.
Первым пришло ощущение. Холодный камень под щекой, пронизывающий до костей влажный холод. Затем – звук: равномерное кап-кап-кап где-то в темноте, эхо, теряющееся в пустоте. И только потом – свет. Не свет солнца или факела, а призрачное, зеленоватое свечение, исходящее от самого камня, на котором он лежал. Рунические символы, высеченные на полу, пульсировали тусклым, больным сиянием.
Он сел, и мир завертелся. Голову сдавила тисками невыносимая, пустая боль. Не головная боль – боль отсутствия. Как будто кто-то взял огромную губку и вытер изнутри череп, оставив только сырую, зияющую пустоту. Он не знал, кто он. Не знал, где он. Язык во рту был чужим и тяжелым.
– Где… – хриплый звук собственного голоса испугал его. – Что?…
Он осмотрелся, и холод внутри стал еще глубже. Он находился в центре круглой залы, разрушенной до основания. Колонны, некогда величественные, лежали расколотыми, как кости великана. Сводчатый потолок зиял дырами, сквозь которые лился пепельный свет непонятного времени суток – рассвет? Закат? Вечная сумерки? Стены были покрыты фресками, но они были повреждены, сколоты, а те, что остались целы, изображали нечто ужасающее: фигуры, растворяющиеся в клубящемся тумане, города, стираемые с лиц земли не волной, а… забвением.
Он встал, пошатываясь. Его тело отозвалось знакомой силой в мышцах, но память о том, как оно двигалось, была стерта. Он был одет в простые, поношенные одежды из грубой ткани, поверх – потрепанный плащ. На левом запястье горел серебряный шрам, сложный, как переплетение ветвей, как руна. Он прикоснулся к нему пальцами – и по телу пробежала волна ледяного покалывания.
Рядом с ним, прислоненный к обломку алтаря, стоял посох. Простой, из темного, почти черного дерева, без украшений, только навершие – шероховатый, необработанный кристалл, тускло отражавший рунический свет. Инстинкт подсказал протянуть руку. Пальцы сомкнулись вокруг дерева, и в ладонь ударил слабый, но отчетливый импульс – ритмичный, как сердцебиение. Это что-то значило. Это было его.
Именно тогда он услышал ее.
– Ну что ж, спящий красавец наконец-то решил присоединиться к игре! – голос был тонким, звонким, как удар хрустальных граней друг о друга. И откуда-то сверху, с обломка колонны, на него упал крошечный силуэт.
Она была не выше его ладони. Девочка-фея с острыми ушками и большими, сияющими, как полированные драгоценные камни, глазами. Ее крылья – не нежные перепонки, а сложная мозаика из сияющих граней, каждая из которых переливалась своим цветом: изумрудным, аметистовым, кроваво-красным, медным. Она сидела, свесив ножки, и смотрела на него с бесстыдным любопытством.
