Кондиционер в кабинете Даниила гудел с привычной, навязчивой настойчивостью, которую он перестал замечать где-то на третьем году работы в этой башне из стекла и амбиций. Сорок третий этаж, панорамное окно, за которым Москва раскинулась серой, мокрой от дождя картой, полной неважных, мелких людей, спешащих по своим неважным, мелким делам. Он сидел в кресле стоимостью больше, чем многие из этих людей зарабатывали за полгода, и смотрел на них сверху вниз — буквально и метафорически. Даниил Владимирович Костомаров, сорок два года, CEO холдинга «Аксиома Групп», один из самых молодых топ-менеджеров в рейтинге российского Forbes, обладатель резких скул, серых глаз и манеры говорить так, словно каждое его слово весит больше, чем годовой бюджет среднестатистической семьи.
На столе перед ним лежал планшет с отчётом. Не просто отчётом — это был документ, который должен был стать точкой в споре, длившемся уже три месяца. Споре с Еленой Михайловной Воробьёвой, директором по развитию, человеком, которого он нанял лично четыре года назад, потому что она была умна, работоспособна и — он это признавал только самому себе в тишине кабинета, после третьего бокала виски — потому что её внешность добавляла очков компании на встречах с западными инвесторами. Женщина за столом переговоров — это не только мозги, это ещё и картинка, говорил он как-то на закрытом ужине с партнёрами, и те хмыкнули, кивнули, подняли бокалы. Все понимали, о чём речь. Это был язык, на котором говорили успешные мужчины его круга: без истерик, без притворной политкорректности, просто факты рынка.
Но Елена перестала быть картинкой. Она начала думать, что она — мозг. И это было непростительно.
Даниил откинулся на спинку кресла и снова пролистал цифры. Проект поглощения «НордТека» — сервиса логистики, который мог бы вывести «Аксиому» на рынок Северо-Запада за полгода вместо трёх лет органического роста. Елена отвечала за переговоры. И вместо того чтобы давить, ломать, забирать — она договаривалась. Договаривалась, как будто это был детский сад, а не бизнес со ставками в миллиарды. Она предлагала партнёрам выгодные условия переходного периода, сохранение их управленческой команды, гуманный график интеграции. Гуманный. Слово, которое Даниил ненавидел всей душой. В бизнесе не было места гуманности. Была жестокость, была скорость, была хищность — и победитель, который забирает всё.
Он нажал кнопку внутренней связи.
— Марина, пусть Воробьёва придёт через пять минут. И закажите кофе. Крепкий.
— Да, Даниил Владимирович, — послышался голос секретарши, покорный, отточенный годами службы тон.
