Пролог. Подпись кровью (и шариковой ручкой)
Запах мокрого асфальта смешивался с горечью кофе, который уже три часа стоял в пластиковом стаканчике. Алина Серова сидела в своем кресле, которое помнило задницы десятков риелторов до нее и, судя по скрипу, не собиралось умирать в одиночестве, и смотрела, как по стеклу офиса ползут капли дождя. За ними, в мутной мгле вечерней Москвы, угасали огни рекламных вывесок, превращая проспект Мира в реку расплавленного золота и гудрона.
В офисе было тихо. Коллеги разбежались еще в шесть, как тараканы при свете, оставив после себя запах дешевого парфюма и запах безнадежности, который не выветривался никогда. Алина осталась одна. Как всегда.
Она потерла переносицу, чувствуя под пальцами сухую, уставшую кожу. Тридцать четыре года. Тридцать четыре года, а ощущение, что все семьдесят пять. Глаза горели от монитора, в висках пульсировала тупая боль – верный признак того, что пора либо спать, либо умереть. Она склонила голову и уткнулась лбом в стопку неподписанных договоров, пахнущих типографской краской и канцелярским клеем.
«Я продам душу дьяволу, – подумала она без тени пафоса, просто констатируя факт. – Господи, пожалуйста, пусть придет дьявол и заберет меня отсюда. Всего за один вечер тишины. Чтобы никто не звонил, никто не просил показать квартиру с "отличным ремонтом" (который сделан из картона и соплей), никто не торговался за тридцать тысяч, как за кусок собственной печени».
Она даже не заметила, как проговорила это вслух. Слова упали в тишину офиса и растворились в шуме кондиционера.
Дождь за окном усилился. Казалось, кто-то огромный и злой поливает город из гигантской лейки. Алина подняла голову и посмотрела на свое отражение в черном стекле монитора. Темные круги под глазами, стертая помада, выбившаяся прядь волос. «Красавица», – хмыкнула она.
Звук открывшейся двери заставил ее вздрогнуть.
На пороге стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем черном костюме, который стоил дороже, чем вся мебель в этом офисе, вместе взятая, включая древний кулер с водой. Ткань костюма была настолько глубокого черного цвета, что, казалось, впитывала свет, не отражая ни блика. От мужчины пахло дождем и чем-то еще, сладковатым и тяжелым, как запах лилий на похоронах.
– Вы Алина Серова? – спросил он.
Голос был низким, без интонаций, как автоответчик в банке. Алина машинально отметила про себя: «Дорогой клиент. Очень дорогой. Не местный. Явно не с Авито».
– Да, – она постаралась придать голосу бодрости, хотя внутри все сжалось от необъяснимой тревоги. – Присаживайтесь. Вы по поводу квартиры на Соколе? Или вас интересует коммерческая недвижимость?
