Глава 1. Санкт-Петербург. Невский проспект. Утро 10 января 1837 года
Вспышка разорвала морозный воздух, и Василий материализовался посреди Невского проспекта. Он стоял в полицейской летней форме. На поясе болтались рация, фонарик, наручники и подсумник от фирмы АО «Заслон». В правой руке он сжимал недопитый стаканчик кофе. Зубочистка торчала в углу рта. Ледяной ветер января 1837 года обжигал лёгкие, а воздух был пропитан запахом конского навоза и дёгтя.
Лошадь извозчика, шарахнувшись от внезапного появления человека, встала на дыбы.
— Тьфу ты, леший! Откель взялся?! — закричал извозчик.
— Свят-свят! Мужик в исподнем с надписями! — отшатнулась дама с муфтой.
— Сударь! Вы в своём уме? Немедленно извольте одеться! — строго потребовал подошедший офицер.
Василий огляделся, попробовал сделать глоток из стаканчика и тут же поморщился. Кофе превратился в ледяной комок. Он нажал на кнопку рации.
— Алевтина! Я, конечно, всё понимаю — командировка, секретный эксперимент. Но почему я посреди улицы в минус двадцать в летней форме — шортах и футболке?!
Голос нейросети пробился сквозь помехи, приглушённый, но чёткий:
— Капитан, накладочка вышла. Вы должны были материализоваться в гостинице.
— В какой гостинице?! Я на проезжей части! Меня сейчас лошадь затопчет или карета сшибёт!
Подошёл дворник Антип с метлой, долго и молча разглядывал пришельца, надпись на его спине, потом медленно спросил:
— Эт че за слово? По-ли-ци-я... Это по-каковски?
Василий, стуча зубами от холода, ответил:
— По-аглицки, дед. Полиция — это... ну... вроде твоей метлы, только для плохих людей.
Антип вгляделся ему в лицо и вдруг широко перекрестился:
— Ба-атюшки... Александр Сергеич! Ваше благородие! Да как же Вас угораздило-то?
Василий приосанился, быстро соображая:
— Свадьба, дед, была отличная. Сестру жены замуж выдавали. Я там так... э-э-э... отплясывал. Впрочем, неважно... Обратно ехал, из кареты выпал. Ограбили по дороге.
— А портсигар серебряный не взяли?
— Портсигар? — Василий похлопал себя по карманам. — А, портсигар! На месте портсигар.
Антип, вздохнув, снял с плеч тулуп и протянул его:
— Держите, Ваше благородие. Вернёте апосля.
Снег продолжал хрустеть под ногами редких прохожих, извозчики кричали: «Пожалуйте!» Василий Козлов, капитан полиции, заброшенный из будущего в прошлое, стоял на тротуаре, вглядываясь в лица прохожих. В 2036-м Пушкина знали по плакатам и сувенирным кружкам. И где-то совсем рядом был человек, которого через две недели...
— Алевтина, ты уверена, что это одна тысяча восемьсот тридцать седьмой год? А не декорации для фильма? — прошептал он.
