В самом сердце забытых небесных сфер, скрытый от глаз смертных и самого времени, парил Первохрам.
Это было место, не тронутое ни молитвами, ни подношениями. Голые, огромные каменные плиты, испещренные рунами, которые не понимали даже высшие маги континента. Именно здесь, на заре эпох, простая плоть впервые наполнилась чистым эфиром. Здесь шестеро обрели божественную силу, чтобы спасти мироздание. И именно здесь они не собирались все вместе с того самого дня, как победили Неуязвимого и низвергли его в Бездну.
До сегодняшней ночи.
Древний каменный пол Первохрама внезапно содрогнулся. Это было не землетрясение, а глухая, вибрирующая волна неестественного холода, прошедшая по самому фундаменту мироздания. В центре пустого зала воздух на долю секунды подернулся рябью и окрасился в тошнотворный, радиоактивно-зеленый цвет Скверны.
Шесть фигур, сотканных из чистой силы, мгновенно материализовались вокруг эпицентра аномалии.
— Корни мира гниют… — прошептала Элинария, богиня жизни. Ее сияющие зеленые глаза расширились от фантомной боли. Она прижала руки к груди, словно ей самой не хватало воздуха. — Там, внизу, в мире смертных, Бездна только что коснулась реальности.
— Столкновения с культистами происходят каждый день, Элинария, — сурово отрезал Валториан, бог войны, тяжело опираясь на рукоять своего исполинского двуручного меча. Он обвел взглядом мрачные своды храма. — Но мы не стояли в этом зале тысячелетиями. То, что мы сейчас почувствовали, — это резонанс.
Валториан бросил тяжелый взгляд на Селариона. Бог магии и знаний стоял у самого края алтарного камня и смотрел вниз, сквозь эфирные облака, туда, где сияла крошечная искра Академии.
— Валториан прав, — медленно произнес Селарион. — Печать дала трещину. Клетка Неопалимого дрогнула.
Среди богов повисло тяжелое, гнетущее молчание. Одно имя изгнанного бога-отступника заставляло эфир вокруг них кристаллизоваться.
— Как это возможно? — голос Люстрады, богини закона, хлестнул, как удар плетью. — Мы заперли его! Кучка жалких смертных фанатиков не способна разрушить барьеры Бездны!
— Фанатиков — нет, — мягким, но полным тревоги голосом ответил Ауриэль, владыка света. — Но сегодня ночью в нижнем мире произошло нечто немыслимое. Смертный юноша… Сосуд. Он совершил то, что нарушает законы мироздания. Он слил воедино чистую ману Созидания и первозданную Тьму Разрушения.
— Идеальный парадокс, — кивнул Селарион. — Культисты готовили ритуал, чтобы с помощью его разорванной души открыть Врата. Юноша выжил и очистил свою тьму, но сам момент столкновения двух абсолютных противоположностей породил выброс такой силы, что она ударила по стенам темницы Неопалимого. Барьер не разрушен. Но он истончился.
